Он толкает меня на стол. Спиной утыкаюсь в какие-то ручки, карандаши. Ощущаю край ноутбука. Он впивается в кожу плеча.

Олег разводит мои ноги шире и касается складок. Глаза прикрываю. Стыдно, что вся мокрая. И волной поднимаюсь от каждого откровенного движения рукой.

Он ласкает клитор, гладит и проникает сразу двумя пальцами. Выгибаюсь дугой. Резко и неожиданно. И стон сдерживать не выходит. Да и не нужно.

— Вот так? — спрашивает.

Просто мычу в ответ. Из горла получается вырвать только вздохи.

Трогает меня открыто. С нотами грубости и дикости.

— Минет сделаешь? — распахиваю глаза. Помню, мне нравился его член. И ласкала его ртом часто. Ольшанский любил это. Сама же потом и возбуждалась сильнее. Смотрела в его безумные глаза и шла ему навстречу. Глубже, чувственней и распутно.

— Не раньше, чем сниму парик!

Смеется мне в шею. Нагнулся ко мне. Мы почти лежим на его рабочем столе. Вид, конечно, так себе, стоит кому-нибудь войти в кабинет.

Ольшанский перестает ласкать меня пальцами. Делает последние движения. Готова просить, умолять, чтобы не прекращал. Я чувствовала теплые волны. С каждым разом они сильнее и мощнее. Вот-вот должны были укрыть меня.

Всхлипываю обиженно. Выдаю все эмоции и чувства. Дарю.

Олег проводит по моим по губам пальцами, которыми касался. Они в моей смазке. Я чувствую ее запах и вкус. Боже, он смотрит на это голодными глазами! Взлетаю до небес и падаю на дно. Мучительно видеть его жажду, но и толика радости разыгрывает все мои оболочки.

— Теперь еще красивее, — упивается мной, жрет глазами. И пьет, пьет. А я погибаю от этой засухи в душе.

— На этом все? Могу идти? — подвигаюсь ближе. Хочу коснуться его губ. Чтобы он тоже почувствовал мой вкус. Желал ведь этого.

Олег не двигается, но и не целует. За руку поднимает и усаживает прямо. Ольшанский приспускает боксеры и надевает защиту. Его член все такой же красивый. Идеальный. И я понимаю, что хочу сделать ему минет.

Облизываю губы. Они еще влажные. Олег смотрит на мои действия и сглатывает слюну. Шумно. Звук режет пространство

— Хочешь его все-таки? — он водит рукой по стволу.

Я смотрю не моргая. И трясусь. Так сильно, что крупная дрожь разбредается по всему телу раз за разом. Снова и снова.

Олег только ухмыляется. Подходит вплотную. Снова касается складок и смотрит мне в глаза, читает каждую эмоцию.

Руки сменяются членом. Проникать не спешит. Также медленно и растягивающе водит головкой у входа. Облизывается, когда смотрит на губы. Все-таки представляет, как я опустилась на колени и взяла в рот. Уверена. Вижу это его желание в отражении глаз.

Внутри разыгралась буря. Там ураган проносится с бешеной скоростью. И жарко. Это пламя закручивается и кружит в животе, пытаясь найти выход. Его уже ничем не унять.

— Олег, — умоляюще смотрю на него.

Хочу его почувствовать внутри. Он ждет от меня эти слова. Стыдливо прикрываю глаза. И резко распахиваю, когда Ольшанский грубо проникает в меня сразу на всю длину.

Боль режет. А потом стягивает. Слишком быстро, слишком горячо. Стон не то освобождения, не то закрепощение слетает с губ.

И толчки сразу нетерпеливые. Животные. Имеет меня, а я только мычу ему в шею.

Волны возвращаются. С каждой — огненное кольцо опоясывает и накручивает свои вихри, замыкая их в спираль.

— Блядь, Нинель…

Сжимаю его внутри, ногами сильнее притягиваю к себе. Ни миллиметра между нами. Если сгорим, то вместе.

Олег фиксирует руками мою шею сзади. И вглядывается в лицо. Передо мной неразборчивая картинка. Только черные глаза вижу отчетливо. Его кроет. Правда кроет. С каждым толчком все глубже. Пытается украсть часть меня, забрать себе и запомнить.

Хочу кончить. С ним. Неудержимо. Мне нужен всего лишь поцелуй. Маленький, короткий, но в губы. Эта точка мне нужна.

Жду его, жду…

— Поцелуй меня, — всхлипываю жалобно, — пожалуйста, — и умоляю.

Ольшанский только смотрит на мои уже сухие губы и ничего не делает. Только трахает.

Олег кончает шумно, рычит мне в шею, покусывает ее. Я втягиваю его запах, наш запах. Он терпкий, влажный, но скребет чувствительную кожу. И не увернуться от него.

— Мне так хотелось…

Моего оргазма так и нет. А волны все не утихают. Жду разрядки. Они жгут все внутри огненными хлыстами. Ранят.

— Я не целую стриптизерш. Говорил ведь.