Григорий разговаривает с ней как со взрослым человеком. Это подкупает Аленку. Ей не нравится, когда с ней общаются как с ребенком. Мне остается только наблюдать за их беседой и пересекаться недвусмысленными взглядами с Куколкой. Чувствую, нам многое надо будет позже обсудить.

— Я буду пить сок.

— Сок?

Григорий вопросительно уставился на Аленку. А потом перевел взгляд на меня. Даже смешно стало. Взрослый мужчина, почти дедушка, и маленькая четырехлетняя девочка. Неизвестно, кто же победит.

— У меня с собой есть упаковка.

Я быстро достаю коробочку из сумки. Хоть Григорий и хорошо к нам отнесся, неловкость пока никуда не делась. Скорее всего, не уйдет до конца нашего путешествия. Все время кажется, что мы либо лишние, либо неправильные.

До яхт-клуба и правда едем долго. Успела подремать в дороге, как и Аленка. Она выпила свой сок и уснула. Не нужны ей ни мультики, ни природа за окном.

Только тихие голоса Григория и Куколки разбавляли нашу тишину. Они мило о чем-то беседовали, смеялись. Любопытство стало одолевать. Неужели у них и правда все серьезно? Куколка нашла свое счастье? Она так его заслуживает.

Клуб находится на берегу небольшой бухты. Здесь тихо и очень красиво. Мы на парковке с дорогими машинами. Рядом даже проходить страшно. Конечно же, транспорт Григория не сильно и выделяется среди этого богатства.

Мы идем позади Куколки. Та словно на правах хозяйки: знает куда, зачем. Подбородок высоко поднят, нос вздернут. Королева, не меньше.

— Мы что? Будем на лодке купаться? — Аленка идет со мной за ручку и озирается по сторонам. Рот открыла, не поспевает восхищаться.

— Да, — Куколка потирает руки, — Гриша, мы же возьмем в аренду маленькую, скромненькую яхточку?

Куколка подбегает к Григорию и умоляюще смотрит на него. И тут я понимаю — отказать нельзя.

— Конечно, Маруся, — пока сложно привыкнуть, что ее зовут по имени. “Куколка” так ей подходит, — мы сейчас отдохнем немного, катаясь на катере, а потом будет вкусный обед в ресторане. Столик уже забронирован. Алена, что ты будешь кушать?

Она осторожно поглядывает на меня, маленькая хитрюшка. Кажется, кто-то приобрел себе союзника за последние пару часов.

— Мороженое, — и убегает под крыло Куколки. А мне показывает язык.

И даже в таких мелочах, которые, казалось, готовы расстроить, не могу не улыбаться. Так хорошо сейчас, спокойно. Растянуть бы этот момент и чувства свои, что стелятся мягким ковром.

Григорий арендовал небольшую яхту. Он ей даже управлял. Куколка сидела, обнявшись с Аленкой. Мне досталось крайнее место. Ветер бил в лицо, но было прекрасно: лететь по тонким волнам и вдыхать этот свежий, прохладный воздух. Захлебываться им. Хочу, чтобы этот ветер вынес ненужные мне мысли из головы. И жизни.

— Ты как? — Куколка подсела ко мне. Григорий сбавил ход и теперь посадил Аленку к себе и учит ее управлять.

— Хорошо, — она щурится. Это заметно сквозь солнечные очки, — правда. — Приходится чуть повышать голос. Шум мотора не дает говорить обычным тоном. А еще постоянно косимся в сторону Григория и Аленки.

— У тебя голос был очень, — она думает над следующим словом. Наверное, и правда, нелюбое подойдет для моего состояния, — убитым что ль.

— Куколка, то есть Маруся, — пытаюсь шутить, разбавить наш разговор. Получаю острый укол ее локтя, — я работаю бок о бок со своим бывшим. Ольшанский платит мне за то, чтобы раздевалась для него. А еще мы с ним, — моя очередь брать паузу, — переспали.

— А? Вы что?

— У нас был секс, Куколка! — еще повышаю голос. Почему-то перестало заботить общество малознакомого Григория и Аленки.

Всматривается в меня, грузит своим взглядом. А мне и так тяжело оттого, что произошло. И неправильно, и резко. Но при этом мне понравилось. Секс с ним понравился. Хоть и оргазм я свой не получила.

— Он за него заплатил?

— Ну… — я даже не знаю как на это ответить, — фактически да. Но деньги ему вернула все-таки.

— … надо было взять.

— Куколка! — толкаю теперь я ее в плечо.

Мы смеемся. Но грустно. Обе понимаем, что и так непростая ситуация усложнилась. И как выкрутиться из нее — никому не известно. Все запуталось. Чувства мои тоже то взлетают вверх, жарятся там, горят, то бросаются в ноги на холодную землю и морозятся от злости и обиды.

К обеду мы пришвартовались. Аленка даже хныкать начала: сказалась усталость и легкий голод.

Ресторан, куда Григорий привел нас, небольшой, зал уютный. А еще красивый, роскошный, я бы сказала. И столик с видом на бухту.