— С Куколкой.

Что? Сюр какой-то. Не могу понять: она так шутит?

— С Куколкой? Хорошо… а папа?

— А папы нет. Но Куколка привела дедушку.

Вообще ничего не понимаю. У кого-то из нас солнечный удар. Но этот удар вызвал улыбку. Смотрю на это чудо и не могу не улыбаться.

— Тебя как зовут? — хочу еще услышать ее голосок.

— Алена, — и дарит мне свою первую улыбку. Алена…

— А тебя?

— Олег, — протягиваю руку. Ее ладошка маленькая и прохладная. Может, замерзла? Хочу теперь встретить ее мать и высказать все. Дочь гуляет одна рядом с водой, руки холодные. Ребенок может заболеть. Злит. Неимоверно.

— Хм, — Алена отпускает свои темные очки. Вижу ее ореховые глаза, теплые. — А ты красивый. Как принц.

— Принц? Из какой сказки?

Задумалась. Пальчиком стучит по маленькому подбородку. Еще одна актриса. Но более милая. Просто прелестная.

— Олег? Мы идем?

Дана касается моего плеча и слегка его сжимает. Взгляд Алены теперь устремляется на Дану. Снова морщит свой носик. Ну правда, милейшее создание.

— А ты кто? — Алена не теряется. Бойкая.

— Дана.

И все, отворачивается. Ей, правда, так плохо что ль?

— Пойдем найдем твою маму с Куколкой и ее дедушкой, — поднимаюсь на ноги и протягиваю ей руку. Аленка без промедления подает ее мне. В этом есть и минус. Слишком доверчива. Точно профилактическую беседу с ее мамашей устрою.

— Олег? Мы же в ресторан собирались? — уставилась во все глаза. Мои. Аленка для нее пустое место. Просто девочка, маленькая, которая потерялась и мешается под ногами. Злюсь.

— Иди. А мне надо за Аленой проследить, — подмигиваю ей. А эта маленькая хитрюшка прижалась к моей ноге и смеряет Дану таким взглядом, что та растерялась.

— Отведи ее к администратору, — Дана перестает улыбаться, даже искусственно. Лицо заливается краской. Понимаю, что она в гневе. Но меня ничуть это не трогает. Ровно.

— Ты, — выделяю, — сейчас пойдешь к администратору. Если сообразишь, то к тому, что в ресторане. И сядешь за столик, будешь меня ждать.

Дана подобралась вся. Дышит часто и старается справиться с нахлынувшими эмоциями. Для нее мой тон и моя речь унизительны. А меня раздражает ее холодность по отношению к ребенку. Пусть та и сама немного ее провоцирует.

Отворачивается от меня и берет себя в руки. Быстро. И взгляд сразу становится таким участливым, заботливым.

— Хорошо, давай найдем сначала родителей этой девочки. Ты помнишь, где ты видела их последний раз? — она присаживается напротив Алены. В лице изменилась, теперь оно ровного цвета с аккуратной улыбкой. Тошнит от ее этой игры.

— А почему тебя так странно зовут?

Интересный вопрос. Улыбаюсь. Эта девочка заставляет меня улыбаться.

— Потому что меня так назвали. Дана. А ты Алена. Как зовут твою маму?

Алена призадумалась. Стало любопытно, скажет или нет. За эти минуты я понял, хоть она и доверчива, но хитра.

— … Нина.

Стреляет. Имя как пуля с острым наконечником. Всего лишь четыре буквы, два слога. Соединяя, произносишь медленно, мягко.

— А Куколку, — снова задумалась. Теперь точно вспоминает, — не помню. Дедушку очень сложно. Он катал нас на лодке. Она большая. Еще мороженое мне заказал и суп.

Глаза ее широко раскрываются. Она вот-вот заплачет, губки уже дрожат.

— Эй, ты чего? Плакать будешь? — Дана отошла от нее.

— Мороженое. Оно там. — И правда, вижу пару капель слез.

Смотрю, как скатываются по пухленьким щечкам, и снова раздирает. Хуже, взрыв в душе, осколочный, цепляет какие-то живые струны, мажет по ним и рвет.

Аринка тоже так плакала.

— Иди сюда, — обнимаю малышку, а та утыкается мне в плечо и правда начинает плакать. Руки дрожат. Чувствую, когда приглаживаю ее слегка волнистые волосы. — Ты хочешь мороженое?

— Да. Шоколадное. Ты мне купишь, принц?

— Куплю, — сам не понимаю пока, что творю. Мозг подсказывает, что нельзя. У нее может быть аллергия, болеть горло, да вообще, не разрешают ей есть сладкое. А тут какой-то мужик незнакомый покупает маленькой девочке мороженое. Бред какой-то.

Аленка вмиг оживает, слезы высыхают так быстро, словно и не было их. Что за девчонка!

— Бежим!

И реально побежала. Стою и смотрю ей вслед.

— Стой! — кричу. Еще зацепится за что-нибудь и упадет. Коленки разобьет. Плакать будет. А я, как ненормальный, хочу снова увидеть пару слезинок, чтобы к себе прижать. Она пахнет вкусной карамелью.