Капельку духов. Тех, что были на мне в нашу первую ночь с Ольшанским. Пришлось заказать их. Так хотелось каждый раз напоминать ему, кто я такая и что нас связывает. А он сам начинает вспоминать. День за днем.

Жду звонка от Олега. Тот, как назло, не звонит.

— Нина, на работе я уже написала заявление на отпуск, чтобы поехать с Аленкой на море, — уводит мои мысли в другую сторону. Алена. Лечение. Работа.

— Хорошо, мам. Спасибо, — растягиваю губы в улыбке. Как бы признаться, что скручивает тугой резиной желание поехать с ними.

— Может, у тебя тоже…

Звонок. Рвет на части. Хочу услышать маму. Вдруг там то, что я жду от нее. И мелодия. Не вижу имени. Сердечко как у птички — долбится отчаянно и быстро.

— Алле? — не выдерживаю.

— Нина? Спускайтесь, пожалуйста.

“Нина?” Меня корежит это обращение. Сейчас оно неверное. Чувствую липкость вокруг, словно паук свои сети плетет. И так уверенно, что и не заподозришь ловушку.

— А вы кто?

Мама напряглась. Что-то шепчет, не могу разобрать. Глушит биение сердца и чей-то грубый и знакомый голос.

— Меня попросили Вас забрать.

“Забрать”. Тело погружают в вязкую субстанцию. Руки все в ней, ноги. Противно и страшно.

— А кто попросил?

— Спускайтесь.

Мужчина, который в обед помог мне, стоит, облокотившись на капот машины, и курит. Запах горького никотина всасывается в поры и травит. Моя паника ковыряется внутри.

— Добрый вечер, — говорю отрешенно и пячусь назад.

Машина не припаркована, двигатель заведен. От меня каких-то несколько метров до нее, а до двери подъезда рукой подать.

Пытаюсь взять себя в руки.

— Да, уже вечер. Заметили, какой сегодня он прохладный? Это после жары так. Грядет гроза. Передавали. Не слышали? — снова голос пробирает до мурашек. Они заселяются на коже и не хотят проходить.

— Не люблю холод.

Делаю шаг назад. Он кажется мне крошечным. Корю себя, что все-таки спустилась. Повелась на глупую мысль, что Олег и правда заказал мне такси.

Я ведь глупая, неумная, если не тупая. Внутренний голос вопил благим матом об опасности, а я закидывала его на задворки, как багаж на верхнюю полку.

Мужчина подходит ко мне с левой стороны и берет за руку. Пугаюсь сильно. Судорогой сводит от страха. И мысли все замирают остывшей лавой.

— Пройдемте к машине. Вас ждут.

— Кто? — выплевываю я.

Он хмыкает.

Перед глазами все цвета вмиг становятся настолько яркими, что начинает резать.

И правда, воздух стал холодным. Дрожу.

Мужчина подталкивает меня к машине. Пока мягко, словно и правда его задача отвезти меня на свидание. Маленькая просьба Олега одного из своих подчиненных, или кто у него там в клубе работает?

— Нет, — стараюсь уверенно говорить. Выходит писком. Жалобным и тихим.

— Ну тихо, тихо.

— Я буду кричать!

Он наклоняется и шепчет мне на ухо сиплым и прокуренным голосом. Воняет сигаретами и горечью. И мокротой.

Тошнота подкатывает к горлу сильная, спазмы чувствую в желудке.

— Я провозился с тобой весь день. Нужно было тебя раньше привезти, но просили без ребенка. У тебя же девочка, да? Сколько ей? Или все-таки подняться и забрать вас обеих, а?

Меня сковывает невидимыми цепями. Следы от них чувствуются, вонзаются в кожу и душат.

Я подхожу к машине и сажусь на заднее сиденье. Как кукла. Руки и ноги на шарнирах, а внутри пустота. Все живое съел страх.

Слышу, как щелкает замок на дверях.

Я в ловушке. Отсюда не выбраться, не сбежать. Я шагнула сюда сама, даже никто не толкал.

Говорила же, что глупая. Никакой браслет уже не придаст мне уверенности и смелости.

Я не знаю, кто меня везет и куда, что меня ждет через минуту или через час. Все призрачно, туманно. Сердце раненым зверем воет в пустоту, колотится мощно, до боли в ребрах.

— Вы же не от Олега?

Зачем-то еще выкаю своему похитителю. Дура!

— Ольшанский… — вздыхает. — Не переживай, привет ему успеешь передать.

Его оскал и прищур заставляют вжаться в кресло и задержать дыхание. Воздух в машине пресыщен агрессией, ненавистью и знакомой мне похотью. Так пахло у Олега в клубе: сладко, как в дурмане.

Я смотрю в одну точку перед собой. Какая-то царапина на кресле. Воображение рисует, что это царапина от ногтя. Женского, идеального, покрытого ровным красным слоем лака.