— Я прошу прощения, мне нужно… — указываю на дверь. Хочу скрыться за ней.

Он улыбается и смотрит. Смотрит и улыбается. Пугает.

— Да, конечно.

Отступает на пару шагов назад, но не уходит. Захожу быстро и закрываю дверь на замок. Аленка быстро слезает с рук и усаживается на скамейку. Все еще в полудреме.

Меня трясет нещадно. Даже кислород кажется каким-то забродившим.

Прохожу на кухню и наливаю ледяной воды. Пью залпом, пока горло не начинает замерзать и першить. Промораживает каждый миллиметр.

Может, просто показалось? Может, это все невнятная игра моего мозга?

Трясу головой, скидываю все, что надумала. Делаю глубокий вдох и прохожу в комнату. Аленка сама переодевается. Самостоятельная становится. Даже воспитатели ее хвалят в садике. Только помочь себе не дает, если вдруг что-то не получается.

— Руки надо помыть, дочь, — голос стал болезненным. Горло скованно колючей проволокой.

Аленка кивает. Идем вместе. Все мои мысли еще заражены вирусом под именем “странный незнакомец”.

Находясь в раздумьях, пропустила звонок от Олега. Каждый раз, когда на экране вижу его имя, прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбаться так широко, как маленькая наивная дурочка.

Долгие гудки. Заставляет нервничать. Ноготочками стучу по столу и слышу монотонный приятный стук, успокаивают сбившийся ритм сердца.

— Нинель, — хрипло говорит. Закатываю глаза. По телу прокатился воздушный воланчик.

— Олег, — с придыханием отвечаю. Смеется низко. Какое-то глупое заигрывание. Но нас ведет и от него.

— Ждешь меня? Вечером?

Хочу кричать, конечно жду. Кажется, всегда его и ждала.

— А что вечером?

Пауза. Закусываю губу. Сердце бахает как футбольный мяч, отталкиваясь от стен.

— Украду тебя и запру у себя. Там и вспомнишь.

— Согласна, — силюсь не кричать. — Мама согласилась посидеть с Аленкой. Она вообще последнее время даже бурчать перестала, какая ее дочь кукушка — сбрасываю Аленку на ее плечи, — открыто говорю.

— Такой шанс, как я, упускать нельзя.

— Олег!

А он смеется.

— Как Аленка?

Перевожу взгляд в комнату. Дочь играет в куклы, которые он ей подарил. Несколько минут у меня есть, перед тем, как она зайдет ко мне с просьбой играть вместе. Я, конечно же, буду принцем, а она Русалочкой. Или Эльзой. А потом еще какой-нибудь принцессой. Разнообразия пока в этой игре у нее нет.

— Утром удивилась, что тебя нет.

Утробный смех колючим шариком проходится по позвоночнику и тянет за собой отряд мурашек. Как же меня заводит такой его голос, смех. Ненормальной себя чувствую, помешанной. И сознаться стыдно, но до ужаса хочется.

— Жди меня, Нинелька.

Киваю. Потом понимаю, что он меня не видит, и повторю свой ответ голосом.

Мы прощаемся. И я смелею настолько, что иду в ванну, немного наношу румян и делаю пару взмахов туши. На глаза попадается красная помада, хочу взять.

Передумала. Взяла обычный глянцевый бесцветный блеск.

Приспустив ткань с плеча, делаю несколько фотографий и отправляю Олегу. В фотографии ничего особенного. Он, наверное, и откровенней получал. Или во мне снова просыпается неуверенность в себе.

Чаще хочу слышать, что я красива, что нужна ему, что вкусная, что он влип в меня.

Банальщина. А сердце топит этот костерок.

Мама приходит раньше намеченного. Какие-то сладости купила к чаю. Не помню, чтобы такое было прежде. Улыбается мне, слегка приобнимает и целует в щеку.

— Ты чего такая удивленная? — еще спрашивает.

— Я?

— Иди давай, собирайся на свое свидание. От меня Олегу привет передавай. И в гости его приглашай. Слышишь?

Торможу так, что тело зависает в паузе. От мозга не поступает ни одного сигнала на самое простое действие. Вроде как пойти к шкафу и выбрать платье. Ее поведение и настроение и пугает, и радует. Я же такой мечтала видеть ее всю свою жизнь. Живой и моей.

— Я так понимаю, твои мысли про “шанс” все еще не отпустили тебя?

— Конечно, нет. Кто в трезвом сознании отступится от такого мужчины?

Становится смешно от ее таких слов и комментариев. Странная у нее забота сейчас. Но и она ложится мягким пледом на плечи и укутывает.

??????????????????????????Платье выбираю быстро. И макияж наношу так же. Удивительно.

Нервы не натянуты гитарными струнами. А внутри штиль. Давно забытый и трудноузнаваемый. Я даже стала забывать про странного мужчину, который в обед нам встретился у подъезда. Ну, был и был. Мало ли какие чудаки живут в столице. Уверена, есть более ненормальные, чем тот…