— Мой сын вне опасности. Пуля лишь слегка задела руку. Доктор Бёве уже сделал перевязку. Надеюсь, виновные понесут наказание, гере ленсман?

Она произнесла последние слова с тем сдержанным негодованием, с каким должно представительнице высшего света воспринимать такие низменные поступки, как стрельба из засады. Ни растерянности, ни испуга, лишь твердое желание покарать недостойного, осмелившегося на столь грязный и дерзкий поступок, — вот что прочитал Ларс на правильном, точно со старинного портрета, лице.

— Мы приложим все возможные усилия, госпожа баронесса. Прежде всего мне нужно побеседовать с вашим сыном.

— Разумеется. Свейн сейчас спустится. А пока позвольте предложить вам чаю.

Отказаться Ларс не успел. Баронесса дотронулась до серебряного колокольчика, и в гостиной со скоростью нечисти из табакерки появился знакомый лакей. Он бесшумно скользил по комнате, и спустя пару минут на столике у камина в боевом порядке выстроились фарфор и серебро. Ларс, пряча раздражение, взирал на такое великолепие. Сейчас он с большим удовольствием оказался бы где-нибудь в поле, под обстрелом, чем за одним столом с аристократкой. С винтовкой он, по крайней мере, знает как обращаться, а вот как быть со всеми ложечками, блюдцами и прочей ерундой?! Эти высокородные бездельники не чихнут без этикета!

Лакей разлил по чашкам черный душистый чай. Ларс собрал волю в кулак и попытался воскресить в памяти все уроки, полученные в офицерском собрании. В конце концов, он начальник полиции. Нужно соответствовать.

— Госпожа баронесса, — Ларс осторожно взял чашку и решил сделать отвлекающий маневр, — вы кого-то подозреваете в нападении?

— Разумеется, — уверенно ответила Дагмар Дальвейг. — Разве могут быть сомнения?

Даже так! Ларс удивленно взглянул на знатную даму.

— Простите, я забыла, что вы человек новый и, возможно, еще не в курсе событий здешней жизни. Что ж, я объясню. Это, несомненно, сделали те ужасные люди из Альдбро. Они ненавидят моего сына и желают запугать его перед заседанием суда.

— Они просчитались, матушка! Я не собираюсь сдаваться!

Ларс обернулся. Молодой человек в элегантном светлом костюме небрежно поклонился, встретившись взглядом с ленсманом, и прошел в гостиную, оттолкнув дверь забинтованной кистью левой руки.

— Барон Свейн Дальвейг, к вашим услугам.

— Ларс Иверсен, ленсман, к вашим.

Рукопожатие — ладонь у барона оказалась мягкой и маленькой, словно у женщины, — и сын встал за креслом госпожи Дагмар. Огонь камина бросал отсветы на волнистые, того же пепельного оттенка, что и у матери, волосы, и правильное безмятежное лицо юноши. На вид барону было не больше двадцати, но вся внешность молодого человека прямо-таки источала сознание собственного высокого положения.

Порода. В каждом движении, в каждом жесте. Аж бесит, право слово.

— Вы уже рассказали гере ленсману о нашей неприятности, матушка?

— Мы ждали вас, Свейн. Думаю, гере Иверсену важнее выслушать участника событий.

— Конечно, — поспешно кивнул молодой человек, — но по мне: какая разница? Я же так подробно изложил вам это глупое приключение…

Баронесса ничего не ответила. Она отставила чашку в сторону и выпрямилась в кресле все с тем же невозмутимым выражением лица. Молодой человек осекся и тут же предложил:

— Итак, задавайте вопросы.

— Я бы предпочел услышать ваш рассказ, — ответил Ларс.

— Ну что ж, — барон прошелся по комнате. — Честно говоря, банальная и пакостная история. Я собирался в город. У меня были намечены визиты. Надеюсь, советник Маншельд извинит меня за отсутствие на сегодняшнем вечере…

Баронесса щелкнула щипчиками для сахара.

— Но это к делу не относится, — тут же проговорил Свейн Дальвейг. — Я отправился очень рано, просто до безобразия рано. Как оказалось, требовалось еще встретиться с нашим поверенным и подписать счета. Обычно все эти скучные вопросы решает наш управляющий гере Леннвальд, но он накануне отправился в Свартстейн по делам. Я миновал лесной перекресток, когда раздался выстрел. Мой конь испугался и поднялся на дыбы. Я пытался его сдержать, но тут последовал второй выстрел. Я почувствовал боль и увидел кровь на ладони. Вот и все.

— Вы кого-нибудь заметили?

— Нет, не успел. Лишь слышал, как трещали ветки, когда этот трус убегал.

— Вы кого-то подозреваете?

Барон поморщился, словно откусил от недозрелого яблока.

— Я не могу назвать никого конкретного. Но матушка права: здесь видится попытка заставить нас отказаться от нашего исконного права. Есть люди, которые противятся торжеству справедливости.

— Вы имеете в виду вашу тяжбу? — прямо спросил Ларс.

Молодой человек снова поморщился, что отнюдь не придало красоты точеным чертам. Он искоса взглянул на мать и подтвердил:

— Именно.

Что ж, надо будет узнать об этом деле подробнее.

— Вы сопроводите меня на место покушения?

— Если угодно, то я готов. Едем прямо сейчас?

— Я прикажу заложить коляску, — сказала баронесса.

— Не стоит, матушка, я вполне смогу удержаться в седле. Такая мелочь, — Дальвейг приподнял перебинтованную руку, — мне не помешает.

— Тогда, — скрывая облегчение, поднялся Ларс, — мне остается только поблагодарить вашу милость за чай и двинуться в путь.