И констебль, словно в подтверждение сказанного, стукнул по косяку ладонью. Человечек съежился.

Да что ж такое-то?! Ларс громко кашлянул, напоминая о своем присутствии. Спорщики умолкли. Ленсман выразительно посмотрел на Акселя. Тот смущенно улыбнулся и подул на ушибленную ладонь.

— Так, — четко проговорил Ларс, переводя взгляд на совершенно несчастного просителя, — вы, гере Тильсен, утверждаете, что кто-то похитил вашу… м-м-м…. подругу жизни?

Линд перестал дуть на руку и фыркнул. Тильсен замигал. Что за бред? Он сказал что-то смешное?

— Что такое, констебль? — сквозь зубы процедил Ларс. — Здесь что, ярмарочный балаган?

Аксель проговорил, едва сдерживая смешок:

— Никак нет… гере ленсман… не балаган. Только вы, гере ленсман, не так поняли. Гере Тильсен, он не подругу жизни утратил…. а, с позволения сказать… корову.

— Корову?!

— Точно так, — подтвердил Линд, снова фыркая, — корову. И то сказать, ежели б у него свели подругу его дней и ночей — любезную фру Астрид, он бы так не убивался. Правда, гере Тильсен?!

И констебль подмигнул совсем растерявшемуся крестьянину.

Ларс рассмеялся. Да уж, волноваться и говорить о корове, точно о женщине… Но ничего, когда о женщине, как о корове, — это гораздо хуже. Интересно, а как Тильсен отзывается об этой своей фру Астрид?

Из дальнейшего разговора выяснилось, что Тильсен (вместе с женой, тремя детьми, коровой и прочей домашней живностью) обитает в деревне Альдбро, что лежит «тут поблизости — часа три на телеге». Корова Милашка отличается острыми рогами, большими надоями и, по выражению Линда, ' блудливостью мозгов и копыт'. А точнее — животина имеет привычку, освободившись от привязи, бродить по окрестностям день-другой, а после радостно являться на родимое подворье.

— Сначала-то мы ее в общее стадо пускали, — повествовал Тильсен, усевшись на скрипучий табурет, — а только стадо вечером домой, а она где-то шлендает. Пастухи умаялись ее отыскивать. Ладно, раз дело такое, стали на луг водить и привязывать. А тут моя пошла проверить, а ее и нет. Думали, к утру заявится. А и утро пришло, и день прошел, и вечер, а она где-то шляется. А тут еще как раз какие-то пришлые по округе шатались, ну я и подумал — сперли.

— И припер… пришел сюда, — встрял Линд, — и давай ныть: украли корову, украли корову. Спасите, помогите! Ну, парни погрузились в повозку и туда! День потеряли. А поутру глаза продрали: а она, зараза, стоит на лужке, траву жрет!

— А что за пришлые были? — Ларс решил пока пропустить мимо ушей фразу «продрали глаза». Интересно, чем парни занимались на самом деле: искали животину или надирались местным акевитом? Но это дело прошлое.

— Да так, какие-то, — легкомысленно отозвался констебль.

— Ясно, — сказал Ларс и добавил, обращаясь к Тильсену. — Ну, а теперь-то что?

— Ну так, — пробормотал фермер, почесав макушку, — почитай, неделю как нету, и деревенские никто не видел, чтобы она по округе шастала или в лесу. Да и еще…

Он замялся.

— Э-э, гере Тильсен, не мудри, — протянул Линд.

Ларс покосился на констебля. Тот сделал невинное лицо, смешно наморщил переносицу.

— Так что ж еще?

— Ну, — Тильсен заерзал на табурете, — не знаю, ваша милость, а только вроде как странная она стала.

— Кто?! Корова?! — заржал Линд.

— Ну да, — ответил Тильсен, с неожиданным раздражением воззрившись на насмешника, — она самая. С той поры, как с веревки отвязалась, с той и странная стала. То спокойная, а то взбесится, не ровен час кинется на кого. Целый день пасется, а пригонишь домой — молока только кошке. Вот я и мозгую: сглазил ее кто-то и украл.

— Я ж говорил, гере ленсман, — завопил Линд, — чушь понесет! Корова у него сбрендила! Сперли ее! Да еще сглазили! Да кому она нужна, твоя, тьфу, Милашка косорогая?!

Нет, он, что, все время будет пререкаться?!

— Умолкни, Линд, — велел Ларс. — А ты, Тильсен, будь добр, изложи все письменно.

— Извиняйте, ваша милость, — отозвался тот, — неграмотен.

— Но крестик-то поставить сможешь? Сможешь. Так, констебль Линд, садитесь и составляйте прошение. Что значит, не умеете? Научитесь!

Прошение наконец состряпали — Ларс раз пять украдкой заглядывал в инструкции, сверяясь, что да как. Констебль громко огласил сочинение Тильсену, тот покивал и поставил закорючку внизу. Затем фермер был спроважен с уверениями, что полиция примет все надлежащие меры к поиску пропажи и наказанию виновника.

Телега потерпевшего тронулась с места. Ларс потянулся, еще раз бросил взгляд на первую в его ленсманской жизни официальную бумагу. Да уж, великое дело — искать крестьянскую животину!