Густая трава тяжело сминалась под ногами. Кое-где листья были измараны свежими каплями крови. Место, где бежавший упал, осталось позади, а след продолжал упрямо тянуться к лесу. Что ж, Ларс мог быть уверен, что пуля попала туда, куда нужно. И судя по всему, скорая смерть беглецу не грозила.

Впрочем, до леса щербатый так и не добрался. Лежал, скорчившись, и подвывал. Ларс подошел ближе, нагнулся. Так и есть, в мякоть голени. Не страшно, но болезненно: не побегаешь.

— Руки убери. Да, не дергайся ты: надо кровь остановить…

Кое-как перетянув рану, Ларс помог беглецу подняться. Тот, видно, совсем умаялся: кулем повис на плече отставного капитана, едва переступая здоровой ногой. Так и потащились.

У землянки суетились егеря. Пленников, нацепив наручники, на всякий случай примотали веревками к столбам коновязи. Лошади фыркали, косились, но соседство терпели. Перед навесом бродил часовой с винтовкой наперевес. Пер — егерь с перевязанной рукой — сидел на траве, устало прикрыв глаза.

Навстречу Ларсу выскочил констебль Линд, улыбаясь, точно кот, дорвавшийся до сметаны.

— Гере Иверсен, тут добра, что у купца на складе… Этого к остальным?

— Нет, — отозвался Ларс. — Давай его в дом: перевяжем получше. А то как бы не спекся до доктора.

Вдвоем с Линдом они затащили раненого в землянку. В комнате еще крепко воняло дымом, в углу валялась сорванная печная заслонка. Из окна на давно не метеный земляной пол падали лучи солнца.

Раненого сгрузили на покрытую ветошью лежанку. Пока Ларс возился с перевязкой, егеря потрошили разбойничье имущество, а Линд мерил пол шагами и разглагольствовал:

— Все, как по списку. И мешки с зерном в углу сложены, и лошади все до единой на месте — не успели на продажу увести. Видите, гере Ларс, клейма в углу валяются? Поставили бы новые метки, перегнали в соседнюю фюльке на ярмарку, и прощай, коняги!

— А несгораемый шкаф? — Ларс затянул последний узелок.

— Шкаф? — запнулся констебль. — А шкафа-то и нет…

— Эй, начальство, глянь-ка сюда! — крикнул егерь. Бородатый детина, кажется, его звали Руди. — Тайничок отыскался.

В углу за бочонками, у самого пола, бревна сруба оказались аккуратно подпилены. В выемке лежало несколько мешочков. Линд подкинул один на ладони: увесистый.

— Смотрите, гере Иверсен!

Констебль подошел к столу и сдвинул бандитские припасы в сторону, расчищая место. Ларс уставился на остатки вчерашней трапезы. Кружки с недопитым пивом соседствовали с ломтями хлеба и сваленными в миску обглоданными костями. Какая-то мысль промелькнула падающей звездой и исчезла…

Констебль вывалил содержимое мешочка на стол. Серебряные кроны с нежным звоном раскатились меж посуды. Егеря в один голос вздохнули. Бандит на лежанке застонал.

— Нажились, сволочи! — буркнул констебль, извлекая остальные кошели. — Честные люди за малое спины гнут, а эти…

Он сплюнул на пол и со страдальческой миной принялся собирать монеты обратно в мешочек.

— Сейф, — задумчиво сказал Ларс. — И пора бы возвращаться…

Звяканье прекратилось. Линд округлил глаза:

— А как?! Не через колодец же всю компанию волочить?! А лошади?! А добро?!

— А надо у Карлсена поспрошать, куда они ящик-то дели, — откликнулся бородач Руди.

— Ага, жди, так он и скажет! — скривился констебль. — Разве что припугнуть… Ладно, я пойду с ними потолкую, а вы пока добро наружу вытаскивайте.

Раненый на лежанке безуспешно прикидывался ветошью. Дождавшись, пока егеря взвалят на плечи по мешку с зерном и потащат вон из землянки, Ларс наклонился к нему.

— Ну, рассказывай, — угрожающе прошептал он.

Щербатый открыл один глаз и с изумлением воззрился на Ларса.

— Чего?! — выдавил он. — Я ничего не знаю.

— Где денежный ящик? — уточнил отставной капитан. — И как вы отсюда вылезали?

Бандит ощерил все оставшиеся зубы.

— Сами найдите, псы. Я не трепло какое.

Ларс нагнулся еще ниже.

— Искать? — заметил он. — Сапоги сбивать? Время терять? Ты мне сейчас все сам выложишь.

— Я?! — возмутился щербатый. — С какого перепугу?!

Егеря снаружи громко переговаривались. Решили, видно, перекурить. Что ж, Ларсу это было только на руку.

— А с того, — заговорщицки подмигнул он, — что я ведь могу и с Веснушкой потолковать. Про те денежки, что ты тайком в осиннике припрятал.

Щербатый дернулся. Глаза его сделались по кроне.

— Какие… еще… денежки? — запинаясь, просипел он.