Не в первый раз замечаю, что у военных в минуты напряжения исчезают маты и сокращения, и они начинают говорить нормальным языком. Думал я, когда очередной удар ногой в корпус отправил меня в небольшой полет.

Поднявшись и посмотрев на неспешно подходящего летеху, я побежал на него. Удар, удар, нырок под его руку, еще удар, отскок, удар. Блок, удар. Отскок. Нет, мои удары снова не причинили никакого урона.

— Вы неплохо двигаетесь, — кивнул он.

— Жаль, что вы пустышка, в гвардии были бы полезны, а теперь моя очередь, — его лицо озарила ухмылка. В следующую секунду он сократил дистанцию. Удар в голову, пинок в живот и апперкот отправили меня на землю.

— Это бесит! Бесит! Бесит! Меня бьют, как игрушку! Меня! ААА! — Злость полностью поглотила меня, и в следующую секунду мои руки объяло зеленое пламя. Вскочив на ноги и не задумываясь о происходящем, я нанес очередной удар в лицо моего врага. И с удовольствием отметил, что теперь мой удар достиг цели. Хруст носа, несколько зубов, которые вылетели из его рта, и крик боли стали для меня отрадой.

Пока лейтенант лежал на земле, я, сев на него, начал его избиение.

— Князь, остановитесь!

— Дамир, прекратите!

— Солдат, отпустите его!

Послышался топот ног и гул голосов.

А я продолжал избивать, мне было все равно, я должен был убить! Во мне пылало пламя ненависти и жажды убийства. Но кто-то схватил меня за майку и оттащил от бедного офицера.

— Дамир, всё в порядке! Успокойтесь! — несколько пощечин привели меня в чувство.

Проморгавшись, я увидел перед собой Распутина.

— Ваше сиятельство, успокойтесь, здесь все свои! Слышите меня? — он еще раз ударил меня по щекам.

— Да, я понял! Отпустите меня, Андрей Игоревич. Он жив? — я кивнул в сторону лежащего офицера, которого окружило несколько человек и, судя по белоснежному халату, врач.

— Жив. И я даже не знаю, к счастью или нет, — ответил мне начальник этого балбеса.

— А с вами у нас предстоит очень сложный и долгий разговор, и желательно с присутствием Багратиона, — тихо произнес Андрей, глядя мне в глаза. — Вы использовали технику, которой не существует в этом мире.

Мы находились в кабинете Распутина. Я сидел на диване и пил кофе. Командир гвардии сидел во главе своего стола и, обхватив голову руками, о чем-то напряженно думал. Багратион ходил по кабинету.

Прошло два часа с момента, как я подрался с лейтенантом и его увезли на скорой в ближайшую больницу. А я набрал главу Тайного отделения.

– Здравствуйте, Арсен Алексеевич, - сказал я, когда мне ответили на другом конце провода.

– Болконский? Чем обязан вашему неожиданному звонку?

– Я бы не хотел обсуждать это по телефону, но мне нужно, чтобы вы срочно приехали на полигон моего рода.

– Дамир, вы серьезно думаете, что я по звонку куда-то поеду? Говорите, ради чего я должен бросить работу и ехать к вам.

– Мне сложно это объяснить, но вы ведь считаете меня пустым местом, не обладающим даром?

– Ну не только я, все знают, что вы пустой.

– Вы ошиблись, во мне только что проснулось что-то неизвестное. И командир моей гвардии настойчиво просил, чтобы я связался с вами.

– Что значит неизвестное? В наше время вся личная магия известна и разделена на ранги.

– Мне точно говорить об этом по телефону?

– Не бойтесь, мой телефон не могут прослушать.

– Хорошо, мои руки зажглись зеленым пламенем, и я без какого-либо сопротивления пробил духовный доспех человека ранга подмастерья.

В телефоне повисла тишина.

– Через час буду, - и Багратион отключился.

— Значит, вы не знаете, как вызвать этот дар? Просто дрались, и они зажглись?

— Да, мы дрались, меня сильно избили. А потом во мне проснулось желание убивать, и всё. Этот вопрос он задавал уже в третий или четвёртый раз. С разной формулировкой.

— Его злость стала катализатором, — сказал Распутин.

— Да, но должен быть ещё способ, как это контролировать, как призвать.