Также нашел документы на вполне себе огромный участок земли, где находятся тренировочный лагерь гвардии и охраны рода. Ну и на само поместье. А больше у нас ничего не было.

100 человек гвардии.

20 человек охраны.

30 человек вольнонаёмного персонала, который обслуживает тренировочный полигон и 8 человек прислуги в поместье.

Так я и провел время до ужина, изучая документы, счета и списки людей. Сделав один вывод, я понял, что мне срочно нужен кто-то, кто сможет мне помочь. И где же мне найти такого человека? Это очень большой вопрос. Когда меня позвали на ужин, наша гостья и Лена уже были за столом и, беседуя, ели какие-то листья салата и помидоры. И даже не хочу знать, что еще было в их тарелке.

– Дамир Александрович, надеюсь, происшествия с вами не заставят вас отказаться от учебы в нашем университете?
– спросила Анжела Константиновна.

– Откуда такие мысли, Анжела Константиновна?
– удивленно спросил я.

– Просто ваша сестра весь прошлый год рассказывала нам, какой вы ленивый и как не любите учебу, - ответила Юсупова, и хотя ее лицо озарила улыбка, глаза оставались холодными.

– Лена?
– я повернулся к сестре.

– Что, Лена? Ты же сам всегда так говорил и обещал любым способом сбежать из университета.

– Нет, я из университета никуда не уйду, - ответил я сухо, продолжая буравить сестру холодным взглядом.

– Ну вот и славно. А мне уже пора домой, спасибо за гостеприимство, Лена, - вставая из-за стола, произнесла Анжела.

– Кстати, Князь, это вам, - она передала мне запечатанный конверт и вышла из столовой.

Лена вышла за ней, а мне оставалось только сказать:

– Ну и стерва. Но какая шикарная. Влюбился, что ли в нее?

Вскрыв письмо с гербом Юсуповых, я увидел всего пару слов, написанных красивым каллиграфическим почерком.

Никому ничего не обещай до встречи с Князем Демидовым.

Это был очень долгий и сложный день, думал я, закуривая сигарету, которую отобрал у кого-то из охраны.

И хотя сами похороны были назначены на 3 часа, с утра наше поместье стало похоже на проходной двор. Сначала приехала полиция во главе с Безуховым, затем Тайное отделение в составе шести человек. Хотя я и встретил их лично, но уже через полчаса я не смог бы их описать, только серая одежда и шляпа с широкими полями. Чуть позже к нам потянулись обычные люди: рабочие - бывшие и нынешние, все они пришли проститься.

Ближе к полудню стали прибывать купцы, банкиры, землевладельцы, много людей в военной форме. И апогеем стало прибытие аристократов. Спасибо Безухову, что он распорядился не пускать в поместье машины охраны. Мне казалось, что этот поток никогда не закончится.

Ко мне стали подходить все чаще и выражать соболезнования, на что я просто автоматически кивал. Когда ко мне подошел низенький лысоватый толстячок, я сразу понял, что это Геннадий Аристархович Абамелик.

– Геннадий Аристархович, позвольте с вами поговорить?
– обратился он ко мне.

– Да, конечно. Я бы хотел купить у вас шахту меди и железа за любую разумную цену.

Но я был поражен его наглостью и не нашел слов в ответ. Однако, сделав пару вдохов, я ответил:

– Геннадий Аристархович, вы вообще думаете, где предлагаете это? У меня похороны отца!

– Это лишь бизнес, - пожал он плечами.

– Нет. Продавать активы семьи я в ближайшее время не намерен.

– Наша семья заплатит намного больше, чем другие. Подумайте, молодой человек. Вы получите деньги и избавитесь от вещей, в которых вы не разбираетесь!

Смерив его презрительным взглядом, я сухо ответил:

– Если я решу продать, я сообщу вам первому. А теперь мне пора, есть еще люди, желающие поговорить со мной.

За несколько часов ко мне подошли еще пятеро человек с подобными предложениями. Кто-то хотел обменяться своими предприятиями, а князь Гурамишвили предложил отдать свою дочь замуж за меня.

— Я хотел бы выразить вам свои соболезнования, — послышалось за моей спиной.

Я вздохнул и спросил:

— А вы что предлагаете в отношении бизнеса нашей семьи?

Мой собеседник, казалось, был озадачен вопросом.

Повернувшись, я увидел перед собой человека грузинской внешности. Он был довольно высоким, с узким лицом, черными волосами и большим носом с горбинкой. Его кожа была смуглой.

— Багратион Арсен Алексеевич, — представился он и протянул мне руку.