Ян почувствовал, как холодок пробежал у него по спине. Владимир Рас явно не просто так зашёл в гости к дочери.

Лулет неохотно села напротив отца, а Ян занял своё прежнее место, чувствуя себя крайне неуютно. Владимир улыбнулся, но его взгляд оставался таким же цепким и настороженным.

— Итак, — начал он, как только Арис принёс кофе и поставил на стол блюдо с фруктами, — я правильно понимаю, что вы обсуждали события тридцатых годов? Довольно болезненная тема для людей.

Ян кивнул, не зная, что ответить. Присутствие Владимира меняло атмосферу беседы.

— Лулет рассказывала мне о своих исследованиях, — продолжил Владимир, отпив кофе. — Очень интересный подход — изучать историю через личные воспоминания очевидцев. Хотя человеческая память не всегда надёжна.

В его тоне не было прямой угрозы, но Ян почувствовал подвох.

— Память может искажать факты, — осторожно согласился он.

— Именно, — улыбнулся Владимир. — Особенно когда речь идёт о травмирующих событиях. Люди склонны… переосмысливать прошлое в более выгодном для себя свете.

Лулет бросила на отца предупреждающий взгляд, но тот не обратил на неё внимания.

— Расскажите мне… Ян, — продолжил Владимир, — помните ли вы период, когда эйкоры покинули человеческие города? Что чувствовали люди?

Ян помолчал, обдумывая ответ. Владимир ждал, неторопливо потягивая кофе, в его взгляде читалось нетерпение хищника, выжидающего удобный момент для броска.

— Сначала люди праздновали, — начал Ян. — Они думали, что победили. Что прогнали захватчиков и вернули себе мир.

— А потом?

— А потом начались проблемы, — Ян нахмурился. — Оказалось, что мы отвыкли жить без вас. Технологии ломались, а чинить их было некому. Больницы закрывались — врачи-эйкоры ушли, а люди не знали, как обращаться с вашим оборудованием.

Владимир кивнул, словно это было именно то, что он и хотел услышать.

— И как долго длилась эта… эйфория свободы?

— Три месяца, — горько усмехнулся Ян. — Потом начался голод. Автоматизированные фермы остановились, транспортные системы дали сбой. А люди… люди не помнили, как выращивать еду по-старому.

Лулет слушала молча, но Ян видел, как она напряглась.

— Интересно, — протянул Владимир. — И что же делали люди? Просили нас вернуться?

— Многие хотели, чтобы эйкоры вернулись. Им нравилась беззаботная жизнь — не работать, получать всё готовое, не думать о проблемах. Но политика и управление тоже были парализованы. Большинство чиновников были эйкорами или работали с ними. Когда они ушли, власть просто… исчезла.

Владимир заинтересованно наклонился вперёд.

— Мир начал распадаться на части, — продолжил Ян. — Страны делились на регионы, регионы — на области, области — на города. Повсюду появлялись местные лидеры, обещающие навести порядок.

— И кем были эти лидеры? — спросил Владимир.

— В основном бывшими военными, криминальными авторитетами, лидерами тех самых банд, которые воевали с эйкорами, — Ян усмехнулся. — Они захватывали власть силой и категорически не хотели возвращения «захватчиков».

— А простые люди?

— Простые люди хотели снова в рай, — честно признался Ян. — Но их мнение никого не интересовало. У кого было оружие, тот и диктовал условия.

Лулет нахмурилась, а Владимир удовлетворённо кивнул.

— И как долго продолжался этот хаос? — спросил он, ставя чашку на стол.

— Годы, — вздохнул Ян. — Хотя я могу точно рассказывать лишь о своём городе. О том, что творилось в мире, я знаю немного — пока ещё работал интернет, я читал новости.

— У нас власть захватил бывший полковник Громов — из тех, кто организовывал теракты против эйкоров. Он объявил себя «защитником человеческих ценностей» и ввёл военное положение.

Владимир задумчиво посмотрел на него.

— А в других местах было так же?

— Судя по новостям, да. Везде мелкие войны между группировками, передел территорий, постоянная смена власти. Каждый новый лидер обещал золотые горы, но на деле грабил население и воевал с соседями.

Ян поморщился от воспоминаний.

— Громов запретил даже упоминать эйкоров. Говорил, что это «враги человечества» и что любой, кто их поддерживает, — предатель. За разговоры о возвращении к старой жизни могли расстрелять.

— Но люди всё равно мечтали о прошлом? — уточнила Лулет.