— Но мы не хотели быть диктаторами…

— А оказались равнодушными наблюдателями, — перебил её Ян, — которые позволили людям деградировать ради собственного спокойствия. «Мы же добрые, мы же даём им выбор!»

Лулет молчала, обдумывая его слова.

— Знаешь, что говорили люди в те времена? — продолжил Ян. — «Эйкоры плевать на нас хотели. Лишь бы мы не мешали». И они были правы. Вам было проще позволить нам скатиться в дерьмо, чем взять на себя ответственность за то, что с нами происходит.

— Мы думали, что принуждение только усугубит ситуацию…

— А безразличие сделало лучше? — саркастически спросил Ян.

— Но нас тогда было мало! — возразила Лулет. — Мы хотели мирно жить рядом с людьми, а не управлять ими как скотом!

Ян усмехнулся.

— Мало?! К тридцатому году вас уже было не так уж и мало. Вы контролировали ключевые отрасли, заседали в правительствах, управляли корпорациями. Но продолжали играть в

«Мы просто хотим дружить».

— Мы действительно хотели дружить, — настаивала Лулет. — Жить в одном мире, помогать друг другу…

— Помогать? — Ян покачал головой. — Лулет, когда твой сосед превращается в алкоголика и бьёт свою жену, ты не «помогаешь», стоя в стороне и говоря: «Я понимаю твои трудности». Ты либо вмешиваешься, либо вызываешь полицию.

Глава 17

Воспоминания били по больному, и Ян запнулся, но потом продолжил.

— А потом началось самое страшное, — тихо сказал он. — Секты начали объединяться. Те самые «Дети хаоса», «Защитники человечества», «Истинные люди» — все эти разрозненные группы вдруг нашли общего врага.

Лулет чуть поджала губы. Эта часть истории эйкоров всегда давалась ей с трудом.

— Они начали призывать… убрать эйкоров, — Ян с трудом подбирал слова. — Утверждали, что у вас нет души, что вы машины, а не люди. Что вы притворяетесь живыми, но внутри пустые.

Он виновато поглядел на неё.

— Помню лозунги: «Машины не могут чувствовать!», «Верните нам наш мир!», «Смерть искусственным паразитам!». Это транслировали по всем каналам, выкладывали в интернет, кричали на митингах.

— И люди верили в это?

— Ещё как верили, — горько усмехнулся Ян.

— Им был нужен виноватый. Кто-то, на кого можно было бы свалить все проблемы. И вы идеально подходили — красивые, умные, успешные. Всё то, чем мы не были. Самое страшное, что даже я начал в это верить. Когда видишь, как твоя жизнь рушится, а кто-то рядом процветает… легко поверить, что он ненастоящий, а тебя просто обманули.

Ян встал и подошёл к перилам.

— Помню, однажды… Мы вышли на очередной митинг. Толпа уже была разъярённой. Кричали одни и те же лозунги: «Машины пошли вон!», «Верните нам наш мир!». А потом кто-то увидел эйкора…

Он замолк, сжимая перила до побелевших костяшек.

Лулет замерла. Она прекрасно знала, что произошло.

— Молодой парень, лет двадцати пяти на вид. В обычной одежде и с сумкой через плечо. Наверное, возвращался с работы. Толпа окружила его. Сначала они просто кричали и требовали уйти. А тот стоял спокойно и пытался объяснить, что не хочет конфликта. А потом кто-то бросил в него камень.

Голос Яна стал тише.

— Затем ещё один. Потом палкой. А он… Он даже не защищался. Просто стоял и смотрел на нас, будто не понимал, за что его бьют.

Ян оглянулся на Лулет. В его глазах читалась боль.

— А я… Тупо стоял и смотрел, как его… Как его убивают. Не мог пошевелиться. Люди вокруг орали от восторга, смеялись, снимали на телефоны.

Он закрыл глаза.

— И Кира тоже. Она стояла рядом со мной и смеялась. Говорила: «Наконец-то! Одним паразитом меньше!» А я смотрел на его лицо… И понимал, что он чувствует боль. Настоящую боль.

— После этого я перестал ходить на митинги, — глухо продолжил Ян.

— Кира приходила, стучала в дверь, кричала, что я сошёл с ума. А я сидел в наушниках и делал вид, что не слышу. Потому что в игре всё было просто — есть враги, есть союзники, есть цель. А в реальности… В реальности я больше не понимал, кто прав, кто виноват и что вообще происходит.

— И тут вы наконец начали действовать, — Ян покосился на Лулет.

— На улицах появились патрули из трёх эйкоров с дронами. В чёрных лесситах, с какими-то устройствами на поясах. Один эйкор мог справиться с небольшой толпой. Они не били, не стреляли — просто подходили, и люди… замирали. Какое-то излучение, наверное… Или звук. Не знаю. Но агрессивная толпа за считанные секунды превращалась в стадо испуганных овец.

Ян сжал кулаки.

— Помню, как группа «Детей хаоса» попыталась напасть на эйкорский центр. Человек пятьдесят с палками и камнями. Появились патрульные, и через минуту вся толпа лежала на земле, корчась от боли.