– Вы знаете, что происходит в городе? – спросил охотник. Он уже знал каким будет ответ. Гнев медленно начал закипать в нем.

– Да, – тихо ответила она.

– Почему здесь до сих пор нет инквизиции?

– Все гораздо хуже, чем ты думаешь, охотник. Епископ не уехал в Аналипсиос, он среди матриитов в часовне. Сегодня у них большой праздник и он руководит ритуалом.

– Епископ? – не веря своим ушам, переспросил Корнелио.

– Они не дадут тебе выехать из города. Большая часть горожан уже обращена.

– Но как это возможно. Как такое прошло мимо вас?

– Трое из четверых служащих инквизиции в Чермолане матрииты. Они считают, что я тоже. Только поэтому я жива. В городе была два паладина, теперь один, он тоже в этой секте. Почти все священники оказались под влиянием епископа. Из города никого не выпускают, некоторые экхалорианцы пропадают по ночам. Я пыталась посылать письма. Писала завуалировано. Инквизиция не увидела угрозы между строк и прислала только одного охотника. Его, наверное, уже убили.

– Убили на моих глазах, – кивнул Корнелио. – Мне нужно выбраться из города. Я доложу в Орден.

– Через ворота ты не выйдешь, это точно. Не через главные, не через северные. Только если найдешь способ уйти через стену.

– В Чермолане есть канализация, куда она выходит? – Корнелио придвинул стул и, тяжело дыша, сел. Он неожиданно почувствовал сильную усталость, ноги гудели.

– В реку, но тебе не выплыть, длинный тоннель, дыхания не хватит.

– Я попробую, – соврал охотник. Он не верил клирику и надеялся, что она доложит матриитам именно про канализацию. – Спасибо за совет, клирик, – Корнелио тяжело поднялся. – Мне нужно идти.

– Боюсь, это невозможно. Они уже здесь. Прости, Делука, я не могу жертвовать своей жизнью, иначе Орден так ничего и не узнает.

– Что? – зашипел охотник. В этот момент дверь в Инклириум с громким треском открылась. Зашла стража. Среди них Корнелио узнал бородатого стражника, который мирно посапывал у ворот. Тот осклабился, когда увидел охотника.

– Что, ваша милость, прием не устраивает. Господин охотник, милорд, – расхохотался бородач.

– Да, нет, что вы, у вас очень гостеприимный город, – усмехнулся Корнелио, рывком отпрыгивая за стул и извлекая меч. Кровь застучала в висках, глаза застила дымка. Усталость давала о себе знать. Корнелио оставалось надеяться, что его способность не подведет, иначе живым ему из собора не выбраться.

– Ну что, ребята? – бородач обратился к трем спутникам, – прольем кровь в священном месте? – они дружно захохотали.

Они ошиблись, когда встали в дверном проеме. Это ограничивало их в движении.

Смех стражников еще не утих, когда Корнелио пнул стул. Он влетел стражнику в грудь, повалив на пол. Остальные отскочили в коридор, невольно открывая охотнику проход. Охотник прыгнул в проем, ослепив нападающих серебряным светом. Меч обагрился кровью ослепленных еретиков. Корнелио не чувствовал сожаления, только бесконечную усталость и злость из-за предательства клирика.

Он рубанул снизу вверх по одному из стражников, затем ловко подскочил к бородачу и сшиб его ударом плашмя по спине. Еще один, оказавшийся дальше остальных, бросился на него с мечом. Корнелио ловко парировал удар, врезался в стражника своим телом, прижал к спине. Одной рукой Корнелио сжимал меч, отводя руки охотника в стороны, а второй метнулся к поясу незадачливого матриита. Выхватив его кинжал, Корнелио проткнул кольчугу матриита, оставив кинжал в животе стражника. Хриплое бульканье смешалось с ругательствами бородача. Стражник медленно сползал на пол, силясь извлечь кинжал.

Бородач и его соратник, которого Корнелио сбил стулом, наступали на охотника, выставив вперед алебарды. Бородач крикнул куда-то в сторону: – Сюда!

В этот момент охотник поднырнул под алебарду, быстро перерубил древко, и на развороте полоснул мечом по шее стражника, которого в самом начале сшиб стулом. Бородач отбросил древко и схватился за кинжал у пояса. Потом он отпустил рукоятку, и, булькая кровавыми пузырями, упал на колени. Его грудь не выдержала столкновения с острием меча.

Корнелио уперся ногой и вытащил меч. По лестнице доносился топот других стражников. Охотник бросил взгляд на клирика. Она стояла за столом, держа в руке обнаженный кинжал, но в драку не вмешивалась.

Корнелио повернулся и выбежал в коридор. С лестничного пролета уже выбегали другие матрииты. Охотник побежал к большому круглому окну в другом конце коридора. Вслед ему послышались грозные окрики стражи. Корнелио и сам не знал, на что надеялся. Он прикрыл лицо руками и широкими рукавами плаща, прыгнул и пробил своим телом толстое стекло окна. На миг перед его глазами пронёсся город. Корнелио неловко извернулся в воздухе и ухватился рукой за выступ соборного барельефа.

Охотник дернулся, пытаясь поднять вторую руку, но в этот момент в его руку вонзился осколок стекла. Пальцы Корнелио разжались, и он сорвался вниз.