Служба в честь кануна дня Скорби к этому времени уже закончилась, но в храме еще должно было быть полно народу. Однако собор был практически пуст. Несколько женщин сидели на лавках вдоль стены, одинокий священник дремал на скамье прямо перед алтарем. «Уж не перепутал ли я день? Это бы объяснило работающих в поле и вот это».

Корнелио знал обустройство подобных соборов, поэтому, заприметив в главном зале небольшой проход в правой стене, охотник направился туда. Лестница за дверью вела наверх. Корнелио спешно поднялся, Фелицию, которая не знала реалий Священного союза, нельзя было надолго оставлять рядом с воинствующими и фанатичными нищими.

Охотник поднялся в коридор с каменным шершавым полом и с круглыми окнами в начале и конце. В стороны отходило две двери, одна в апартаменты служителей собора, еще одна вела в Инклириум – помещение Инквизиции в любом соборе. Корнелио осенил себя знаком молнии и вошел в Инклириум. В глаза сразу бросалось скудность обстановки небольшой комнаты. Белый гобелен с золотой молнией – знак Инквизиции – украшал одну стену, держатель для факелов другую. День близился к концу и комнату наполнял сумрак. За массивным столом сидела женщина средних лет с короткими светлыми волосами, множеством морщин на лице и небольшим шрамом над верхней губой. Женщина брезгливо скривила губы, рассматривая незнакомца в сером плаще.

– В Инклириум принято с порога просить войти, – скрипуче протянула женщина и положила руки на стол. Охотник мельком отметил на ее пальце кольцо высшего клирика.

– Старший охотник Корнелио Делука, – он вытащил медальон и положил на стол перед клириком. Она взяла его в руки, достала толстую тетрадь, записала его имя, неприятно поскрипывая пером.

– Согласно положению Кодекса под номером тридцать один я имею право на вознаграждение за выполнение задания.

– Да, – ответила она, записывая дальше, – какое задание вы выполнили?

– Номер сорок пять от третьего месяца текущего года. Вам должно было прийти письмо из Кристополя. – Клирик ничего не ответила, достала стопку писем и принялась шелестеть, пересчитывая их. Корнелио, цокая языком, ждал. Наконец она достала желтоватый пакет со сломанной сургучной печатью. Перечитав письмо, она недоуменно покачала головой.

– Это задание в личном ведении епископа. Орден не имеет полномочий действовать по этому делу.

– Как так? – переспросил Корнелио. – Орден передал это дело епископу?

– Был убит паладин из личной стражи епископа. Он отправил своих людей и смог убедить Верховного Инквизитора, что в этом деле Церковь имеет прерогативу над Орденом.

– Бред. И что мне теперь не положено вознаграждение?

– Если только епископ сам выдаст вам его.

– Где я могу встретиться с его преосвященством?

– Это невозможно, охотник. Епископ отбыл в Аналипсиос, в связи с днем Скорби.

– Выплатите мне жалованье хотя бы.

– Это возможно, – клирик задумалась. – Нужно доказательство, что вы убили ведьму.

Корнелио вздохнул и опустился на одно колено. Клирик, облаченная в белую тунику и подпоясанная красным ремнем, вышла из-за стола и приложила сухую руку с длинными пальцами ко лбу охотника. Легкое покалывание и через секунду Корнелио по-новому пережил все события с ведьмой. Охотников часто прогоняли через подобный ритуал. От инквизиции ничего не должно быть сокрыто.

Корнелио был опытен и легко обманул клирика, ловко «убрав» из воспоминаний Фелицию и что ведьма едва не взяла его под контроль. Подобные вещи грозили костром и магичке и самому охотнику. Клирик хмыкнула и, довольная увиденным, вернулась к столу. Она достала шкатулку и резкими выверенными движениями отсчитала Корнелио жалованье. Охотник не глядя смел монеты в кошель.

– Здесь ваше жалованье. Это единственное что я могу сделать для вас за выполненное задание.

– Спасибо, – взгляд охотника заметно потеплел. – Верность и честь Ордена в моем сердце! – попрощался охотник, приложив руку к сердцу и слегка поклонившись. Клирик ответила ему едва заметным кивком.

– Будь осторожен, Делука, – послышалось ему в спину. Охотник удивленно пожал плечами и поспешил вниз.

Вышел он без проблем. Нищие даже не повернули своих лиц к нему. Слепого безумца, раненного в шею, Корнелио среди них не заметил. Джоланни спал, а Фелиция нетерпеливо высматривала охотника. Корнелио запрыгнул в воз и толкнул мужчину.

– Да, господин охотник, – зевая, сказал Джоланни, – вы вернулись? Куда теперь изволите? – в его голосе сквозила едва уловимая нотка ехидства.

– Отвези нас в гостевой квартал и вот возьми за труды, – Корнелио протянул ему обещанную плату.

– Спасибо, господин охотник, – протянул сельчанин, быстро забирая деньги. «Очевидно, не ожидал платы от церковника», – про себя хмыкнул Корнелио. «Даже не стал пересчитывать».

Гостевой квартал выглядел неприхотливо. Под веселое насвистывание возничего, грохоча колесами, они поехали в сторону главной площади. Дороги были кое-как вымощены булыжником, от частых дождей камни вылезли из раствора, и дорога расползлась. Гостевые дома высились вокруг, поднимаясь на два этажа, и выбивались на улицу неприхотливыми вывесками и покосившимися крыльцами. Не глядя, Корнелио и Фелиция вошли в ближайший. Внутри оказалось неожиданно просторно и уютно. Потрескивал камин, бревенчатые стены украшали массивные ковры со сложным рисунком, вместо привычных по дорожным трактирам грубых столов и лавок в углах разместились диванчики с круглыми изящными столиками. За одним из таких сидела женщина в красивом темном платье. Корнелио огляделся, но больше людей в зале не было.