– Но… – бородатый мужик схватил охотника за рукав.

– Всего доброго, – Корнелио поднялся, так и не притронувшись к стакану с вином, из-за которого так возмутился Джоланни. Охотник уже понял, что это было лишним. Он вырвал рукав и быстрым шагом отправился к лестнице наверх.

– Ничего я не перебрал… – вяло крикнул Джоланни вслед Корнелио. Охотник заметил взгляд трактирщицы. В нем читался страх, ненависть и презрение. «Не любят здесь Церковь. А пьяные еще и не боятся», – подумал Корнелио, поднимаясь по лестнице. «Экхалор учил умеренности, призывал не пить вина. Что меня потянула к этому кувшину?»

На втором этаже он лицом к лицу столкнулся с Фелицией.

– Что-то случилось? – неловко спросила она. – Я слышала крик Джоланни.

– Ты чутко спишь, – губы Корнелио неестественно дернулись, шрам натянул кожу. – Просто неприятный разговор, несколько человек выпили немного больше их нормы.

Разговаривая с Фелицией, Корнелио ощущал легкое щемящее чувство в груди. «Я раньше не стоял так близко к красивой девушке», – подумал охотник. Корнелио говорил что-то еще, но его мысли поглотило ощущение стыда. Он неприкрыто разглядывал девушку. Глаза охотника скользили по маленьким родинкам на шее, милой ямочке на подбородке. Для Корнелио, не искушенного в женщинах, Фелиция была очень красивой. Она очень мило улыбалась, и при этом на ее щеках появлялись ямочки. Большие темные глаза, худенькое лицо, пышная волна русых волос спадает на плечи. Усилием воли Корнелио заставил себя отвести взгляд.

– Значит все хорошо? – улыбнулась Фелиция.

– Да, да, конечно, – закивал Корнелио. Девушка отправилась назад, а охотник залюбовался тонким станом девушки в простом коричневом платье. Три дня, что они ехали сюда он был занят её разглядыванием, и с каждым разом она западала ему в душу все сильнее. Ему хотелось заговорить с ней, коснуться ее рук.

Первые дни Фелиция была как дикая лань, она старалась держаться в стороне от охотника с уродливым шрамом. Но на третий день любопытство пересилило страх. Магичка многого не знала о Священном Союзе и экхалорианстве, ее интересовало буквально все. Веселая девушка то и дело улыбалась, слушая Корнелио, и на его душе заметно теплело. Но воспоминания о ведьме неизменно омрачали лицо Фелиции. Она замолкала, когда вспоминала произошедшее в лесу и очень неохотно рассказывала, как колдунья похитила ее из Атенея и переправила сюда.

Задумавшегося охотника толкнул сзади пьяный мужчина с большим носом и сальными волосами. Корнелио уступил ему дорогу и, дождавшись пока он пройдет мимо, пошел в свою комнату. Пьянчуга замер, пристально рассматривая закрытую дверь. Рука незнакомца в кожаной перчатке замерла на ножнах с боевым ножом.

Их провожали настороженным взглядом. Трактирщица шмыгнула, когда Корнелио отдал ей ключи, недобро посмотрела вслед. Джоланни выглядел пристыженным и испуганно осматривал охотника исподлобья. «Помнит, вчерашние события, – про себя хмыкнул Корнелио. – Интересно, он испытывает страх или угрызения совести? То и другое?»

– Все готово, господин охотник, можем ехать, – хмуро пробурчал Джоланни, вскакивая на воз.

Корнелио помог взобраться Фелиции, делая вид, что вчерашнего разговора с Джоланни не было. «За оскорбление представителя Церкви тебя выпороть можно», – с детской обидой подумал охотник, садясь на скамью, прибитую у высокого борта воза. «Экхалор учил прощать обиды. Эх, а еще он учил не возжелать чужих женщин. А Фелиция чужая? И это спрашиваешь ты, монах?»

Охотник вытянулся, положил ноги на тюк с товарами, которые вез Джоланни в Чермолан. Оставалось около полудня пути. Воз со скрипом тронулся.

– Сегодня в трактире необычно много пьяных, – Фелиция улыбалась голубому небу.

– Сегодня канун дня Скорби. «В этот день любой сон становиться почти пророческим. Тем более такой странный», – подумал охотник.

– День Скорби? – брови Фелиции удивленно поползли вверх.

– Где ты её нашел, церковник? – Джоланни сплюнул в пыль дороги. – Не знать про день Скорби.

– Лучше молчи, Джоланни, – охотник осенил себя молнией. – В этот день, первый день осени, тысячу лет назад, Экхалор принял смерть от молнии архимагов. В этот день принято скорбеть. Люди не знают лучшего способа, чем напиться.

– Да это же повод просто, – махнул рукой Джоланни.

– Ты не скорбишь об Экхалоре? – охотник прищурился.

– Нет, нет, скорблю, мастер-охотник, скорблю, – руки Джоланни хаотично заметались по поводьям. – Как же иначе?

– А зачем скорбеть? – спросила Фелиция. – Он ведь воскрес потом.

– Не говори так больше никому, хорошо? – Корнелио нервно застучал пальцами по борту повозки. «Лишь бы Джоланни не пришла в голову мысль пожаловаться инквизиции. Нужно его хорошенько напугать».

– Земная жизнь Экхалора на этом прервалась. Он многого еще не успел сделать.

– Странные вопросы она задает, церковник, – Джоланни снова затеребил поводья.

– А ты много болтаешь, – глаза Корнелио сузились. – В инквизиции с удовольствием выслушают мой рассказ о твоем неподобающем отношении к слугам церкви. Знаешь, что за это ждет?