Мулен мог похвастаться галереей портретов членов рода Бурбонов, описанных очевидцами XVI века. Здесь были представлены герцоги и герцогини Бурбонские от их славного предка короля Людовика IX Святого до Карла III и Сюзанны. Подобный подход к возвеличиванию своей родословной с помощью портретов можно увидеть во дворце Маргариты Австрийской в Мехелене или в коллекции карандашных рисунков, созданных Жаном Клуэ по заказу Луизы Савойской. Большинство из этих картин были заказаны Анной и Пьером, в том числе, находившиеся в замке Крей, украшенные крылатыми оленями портреты Роберта Клермонского и его жены Беатрисы Бурбонской, основателей династии Бурбонов [403] .

Как и в случае с книгами, заказы Анны в области искусства и архитектуры отражали её желание стать частью истории прославленной семьи и, в более широком смысле, истории королевства. Будучи королевской принцессой Франции, Анна всячески подчеркивала свою принадлежность и к дому Бурбонов, о чём свидетельствуют части, созданного около 1492–1493 годов, так называемого Евхаристического триптиха, приписываемого кисти Жана Эйя. Хотя Пьер Бурбонский занимает левую часть триптиха, некоторые детали "тонко указывают на то, что в этом портрете герцогской четы главенствуют именно Анна и её род" [404] . Во-первых, Пьер изображен с шейной цепью Ордена Святого Михаила, что связывает его с основателем ордена королем Людовиком XI. Герб Бурбонов выписан относительно сдержанно, в отличие от герба Анны и королевского дома Франции. Николь Рейно показала, что эти два герба ещё более выделялись до того, как алтарь был разделен на части. Более того, рентгеновские снимки показали, что на заднем плане, вокруг фигуры юной Сюзанны, видны составлявшие декор "следы флер-де-лис". Альбер Шатле отмечает, что внешняя сторона двух ставен триптиха была покрыта голубой краской и усыпана золотыми флер-де-лис [405] . Наконец, стоит отметить разницу в положении двух супругов: Анна выглядит значительно выше своего мужа. Таким образом, в противоположность обычаю, именно принцесса придёт своему мужу и дочери королевское достоинство. В триптихе Богоматерь во Славе, также приписываемому Жану Эйю и заказанному Анной около 1498–1500 годов, превознесение королевского рода присутствует в меньшей степени. С другой стороны, Сюзанна снова изображена рядом с матерью, на которую указывает Святая Анна, тезка-покровительница принцессы, тем самым намекая на преемственность и передачу власти от матери к дочери. Обе изображены в коронах, подчеркивающих их династический статус.

В это же время чета Бурбонов продолжала реконструкцию герцогского дворца в Мулене, пристроив к нему дополнительное крыло и часовню, посвященную Людовику Святому. Анна все больше смирялась со своей ролью герцогини Бурбонской, хотя две её ипостаси (принцесса Франции и герцогиня) оставались в вечном противостоянии, и она никогда не отказывалась от роли первой. На эмали из Коллекции Уоллеса в Лондоне Анна и Пьер изображены вместе со своими святыми покровителями, а на обороте — покровительствующие им Карл Великий и Людовик Святой.

Следует отметить, что образы этих двух государей были очень дороги и самим королям Франции, а Марта Вольф указывает, что они появляются на нескольких королевских заказах около 1500 года [406] . Так Жану Бурдишону заплатили за роспись, ныне утраченного, алтарного образа на котором Людовик Святой и Карл Великий представляли Карла VIII. В Часослове Людовика XII использовались те же темы, что и в Жизнеописании святых Франции (Vie des saints en francoys), опубликованном в 1493 году парижским издателем Антуаном Вераром. Поразительно наблюдать, как Анна использовала королевскую иконографию в своих, разумеется, политических целях. Что ещё более важно, вполне вероятно, что Бурбоны заказывали картины, сюжеты которых затем использовались повторно в их различных строительных проектах по всему герцогству. Примеру Анны эксплуатировавшей образы Людовика Святого и Карла Великого, позже последовала и королева Анна Бретонская. На монументальной гробнице для своих родителей, заказанной Мишелю Коломбу, два святых короля находятся рядом с их покровителями, Святыми Франциском и Маргаритой, что свидетельствует о использования королевской символики для возвеличивания покойных герцога и герцогини Бретонских.

Принцесса серьёзно интересовавшаяся искусством и архитектурой не пренебрегала и садоводством. Есть свидетельства существования садов в замках Монбризон, Риом, Мулен, Шантель, Сувиньи, Сен-Гальмье, Жьен и Бомануар [407] . В счетах связанных с резиденциями Анны в Бомануаре и Мулене упоминается о её непосредственном влиянии, как заказчика, на создание чудесных садов, очаровывавших современников.

Из не сохранившегося до наших дней эркера, с монументальных балконов и из многочисленных окон замка Мулен открывается вид на главный двор и обширные сады. Герцогская чета приобрела большое количество участков земли для создания садов, впоследствии значительно расширенных. Упоминания о садовниках Анны свидетельствуют о её личной заинтересованности в их деятельности: Жан ле Вассер, являвшийся "метром-гувернером сада мадам" получал жалование в 80 ливров, Гийом де Плезанс, Этьен Ружье и Антуан Гоннат были "работниками, которым мадам поручала выполнять повседневные работы в саду", а Филиппо дю Жарден занимал должность "гувернера птиц мадам", за что получал 100 ливров. Другим садовником был генуэзец Доминго Дженевуа. В этой профессии вообще подвизалось много итальянцев, и, несомненно, именно они привезли с собой с Апеннинского полуострова искусство разведения садов, которыми Карл VIII имел возможность любоваться в Неаполе [408] .

Как и в Италии, во французских садах большую роль играли фонтаны, водоемы с островами и павильоны окруженные каналами [409] . Через каналы были переброшены, прекрасно дополнявшие декор, небольшие мостики [410] . Украшающий сад фонтан из каррарского мрамора, стал ещё одной новинкой, подмеченной принцессой в Лионе, у банкиров Каппони. За редким исключением, каррарский мрамор стал завозиться во Францию после 1500 года [411] и таким образом принцесса ещё раз продемонстрировала своё стремление к новизне, использовав в 1493 году этот камень, ещё малоизвестный во Франции, в своей главной резиденции. Вода, протекавшая по каналам, была подкрашена в розовый цвет, о чём свидетельствует счет, в котором упоминается оплата "угля [минерала] для получения розовой воды" и "флаконов для его хранения" [412] .

В этих чудесных садах также были устроены искусственные гроты, "живой" лабиринт, возможно, скопированный с того, что был разбит королем Рене Анжуйским в Боже, и оранжерея, подобная той, что находилась в королевском замке Блуа. Интерес принцессы к экзотическим видам деревьев проявился в посадках апельсина, лимона, мирта, лавра, сосны и других видов произраставших по средиземноморскому побережью — флоры, которая так очаровала Карла VIII в Италии. То же было и в Бомануаре, где был заложен сад с лабиринтом, фонтаном и вольером.