Как и в Жьене, в Мулене герцогиня Бурбонская проявила своё пристрастие ко всему новому. Среди художественных новшеств, введенных герцогской четой, был кабинет, возможно, полностью обшитый деревянными панелями, что стало типичным для небольших комнат в конце XV — начале XVI веков. До сих пор искусствоведы относили их появление во Франции к периоду правления Людовика XII, а самым ранним примером считался кабинет в Блуа 1504 года. Однако упоминание кабинета (или даже двух) в счетах Анны, начиная с 1496 года, позволило пересмотреть эту дату и отнести её к правлению Карла VIII, что подчеркивает новаторский характер заказа этого кабинета в итальянском стиле в 1500-х годах, то есть ещё до правления Людовика XII и Анны Бретонской.

В 1496–1497 годах на герцогскую чету работало несколько каменщиков. Но только двое получали ежегодную пенсию и имели звание "мастер-каменщик": Марсо Родье и некий Мишеле. Счета Пинеля свидетельствует о том, что Марсо получал заказы непосредственно от герцогини, подтверждая, что именно она инициировала эти монументальные работы. К тому же есть документальное свидетельство того, что Анна лично отправила казначеям распоряжение об оплате работ [397] .

Планы Бурбонов в области строительства были грандиозными, поэтому и замок Шантель, был подвергнут основательной реконструкции. Анна превратила эту средневековую крепость, к которой она была очень привязана, в роскошную резиденцию, расположив там библиотеку. Герцогиня украсила декор, в частности, добавив монументальный скульптурный ансамбль Святого Петра, Святой Анны и Святой Сусанны, выполненный знаменитым Жаном Шартрским и хранящийся сейчас в Лувре. Благодаря такому заказу Анна предстаёт как основательница новой династии. Её культурное, религиозное и политическое материнство, запечатлённое в камне в образах Святой Анны, наставляющей Деву Марию и Святую Сусанну, было очевидным для тех, кто посещал Шантеле.

Замок Бомануар, расположенный недалеко от Мулена, также подвергался многочисленным перестройкам, продолжавшимся и после смерти герцога Пьера. Однако замковый парк здесь был задуман как место для тихого отдыха, в то время как сады Мулена были на показ пышными. Герцогиня Бурбонская была настолько привязана к этому месту, что в 1505 году именно здесь была отпразднована свадьба Сюзанны и Карла Бурбон-Монпансье [398] .

На монументальных постройках возведенных четой герцогов Бурбонских повсеместно присутствуют изображения их гербов и эмблем. Герб герцогов Бурбонских — "щит с лазурным полем усеянный тремя золотыми лилиями и пересеченный косой красной перевязью" — является производным от герба королей Франции. Герб принцессы Анны — "щит разделенный на два лазурных поля усеянных тремя золотыми лилиями и пересеченный усеченный косой красной перевязью".

Эта символика, в изобилии присутствующая на постройках в герцогских резиденциях, возвеличивала власть герцога и герцогини Бурбонских и отражала их стремление к славе и престижу. Например, фасад галереи в замке Мулен усеян эмблемами супругов, включая монограммы P и A, символизирующих власть, которой они обладали в королевстве. Кроме того, здесь присутствует лента с девизом Бурбонов Надежда, крылатые олени и чертополох, как символ сеньории Божё. Также имеется монограмма S символизирующая Сюзанну, как наследницу герцогского дома.

Каменный фонтан во внутреннем дворе замка, выполненный в итальянском стиле, также украшен символами герцогской четы. Наконец, новая часовня Людовика Святого в герцогском замке, согласно описанию Ноэля Кузена 1620 года, покрыта "буквами P и A, а также гербами Бурбонов и Франции, объединёнными или порознь, увитыми чертополохом и лентами с девизом Надежда» [399] . Другой очевидец упоминает о наличии оленей, поддерживающих герб Франции или Бурбонов, а также все того же чертополоха. Бурбоны настолько стремились к новшествам, что в росписи галереи Анны была изображена кукуруза, недавно привезённая и Америки.

Похожие украшения можно найти и в замке Крей, а один источник сообщает, что в замковой часовне находилось изваяние молящейся герцогской четы, на фоне крылатых оленей, короны из флер-де– лис и девиза Надежда, символизирующих единстве двух домов — Франции и Бурбонов [400] . Были ли эти статуи похожи на те, что, вероятно, находились в галерее замка Мулен? В любом случае, политические амбиции Анны очевидны во всех её художественных и архитектурных заказах, а её власть и влияние нашли своё воплощение в камне и даже на гобеленах [401] .

Заказы принцессы в области искусства подчинялись тем же требованиям отражения её происхождения и положения в королевстве, которые соблюдались в её письмах или в посвященных ей литературных произведениях. После рождения в 1491 году Сюзанны Анна все больше уделяла внимание дому Бурбонов, судьба которого теперь была связана с её единственной наследницей. Она стала больше заботиться об интересах герцогства, что видно по её заказам в области искусства, направленными на прославление образа Людовика Святого [402] . Последнее нельзя связывать исключительно с тем, что она стала герцогиней Бурбонской, ведь ранее мы видели, как Анна была привязана к своему статусу принцессы Франции, узаконившим её первенство при дворе до самой смерти. Напоминание о королевском происхождении служило не только для того, чтобы обосновать её право на власть сначала в королевстве, а позже в герцогстве, но и наглядно демонстрировало кровное родство между домами Франции и Бурбонов, подчеркивая происхождение последнего от королей. Анна же выступала в качестве дополнительного связующего звена между двумя родами.