— То, что ты презираешь своих родителей не значит, что у всех так, — холодно произношу я. — Мой отчим сделал для меня больше, чем кто бы то ни было. И продолжает делать.

— Чем я? — резко захлопнув книгу, зло спрашивает Илья. — Ты это хочешь сказать?

— Это твои тараканы, не мои. И я слишком устала, чтобы ругаться, — хмуро говорю я.

— А я, по-твоему, нет?

— Ты мне скажи, — пожимаю я плечами, а Илья раздраженно стискивает зубы. — Мне нравится моя работа, Илья. И я не собираюсь ее менять. Папа тут не при чем.

— А кто причем? — ядовито ухмыляется он. — Клиенты на дорогих тачках?

— На этот выпад я даже отвечать не собираюсь, — сердито говорю я. — Спокойной ночи.

— И тебе, — едко говорит он уже мне в спину.

Всю ночь мне снятся кошмары. Моих ног касаются языки пламени, а на грудь давит так, что не вдохнуть. Я вздрагиваю и просыпаюсь, проверяю, цело ли окно и не звонил ли папа. А затем мучительно долго засыпаю, ворочаясь с боку на бок. И так несколько раз за те короткие пять часов, что отпущены на отдых.

Встаю разбитой, но на работу тороплюсь, как никогда раньше. А когда выхожу из ванной, неожиданно чувствую запахи еды с кухни.

Мельком взглянув на часы, я опасливо прохожу на кухню и вижу Илью у плиты, с лопаткой в руках.

— Ты чего так рано? — мямлю я.

— Ты никогда не успеваешь сделать себе завтрак, — примирительно говорит муж, а в моих глазах копятся слезы. Он расставляет руки, и я подхожу мелкими шажками, обнимая его за торс. — Прости, Даш. Я просто… приревновал, наверное. Мы так мало проводим времени вместе, я уже на стену лезу. И да, я в самом деле считаю, что у тебя получилось бы. Я про собственное ателье. У тебя золотые руки. Просто подумай об этом, идет?

— Идет, — разомлев в его объятиях, соглашаюсь я.

— Спасибо. Знаешь, через два дома от нашего в подвале есть химчистка, но, похоже, она закрывается…

— Эй-эй, ковбой, не так скоро, — отшучиваюсь я и отстраняюсь. — Я не успею позавтракать, прости, — виновато произношу я.

— Почему-то я так и думал, — вздыхает Илья. — А на счет помещения я все же узнаю. Как по мне, это отличная возможность. И упускать ее глупо.

— Узнай, — иду я на уступку, — лишним точно не будет. Все, я побежала.

Я чмокаю мужа в губы и пытаюсь улизнуть, но он придерживает меня за спину и целует по-взрослому, как полагается любящему мужчине.

— Скучаю по тебе, — шепчет он напоследок, с неохотой отпуская меня. — Не задерживайся сегодня! — шумит он из кухни, когда я, полностью готовая к выходу, распахиваю входную дверь.

— Постараюсь! — кричу я, точно зная, что обещания не сдержу.

Только и разговоров, что о чертовом подвале. Каждый вечер, а точнее, ночь, ведь приезжаю я последние три дня ближе к часу.

Отчим, в свойственной ему манере, одним окном не ограничился. Сдвинул все записи на три дня вперед, в первый нанял рабочих чтобы переложить почерневший ламинат в главном зале, во второй — чтобы заменить абсолютно все окна в ателье на пластиковые. Облик места от этого не пострадал, а вот уровень безопасности повысился в разы. И не знаю, о чем думает он, не ставший заявлять в полицию, я уверена, что за этим дело не станет.

На третий день, то есть, сегодня, ранним утром прибыла команда из клининговой службы, вернув помещениям прежний лоск, и мы с отчимом вновь открыли двери для посетителей.

Я устала. Я неимоверно устала… но жаловаться, будучи виновницей случившегося, сочла неуместным. И за три дня почти подготовила для примерки костюм для Бугрова. В планах провести над ним еще и выходные, но, подвал. Илья уже договорился с владельцем помещения о показе и время выбрал удобное для себя — двенадцать часов дня. Выспаться, насладиться преимуществами брака и спокойно позавтракать.

Я не хочу ни есть, ни интимной близости. Жизнь в ожидании подвоха неимоверно выматывает и отчего-то кажется, что не будь у меня этого заказа, не будь у него повода даже останавливаться у дверей ателье, его влечение постепенно сойдет на нет. С глаз долой, из… а, да. Речь же не о любви. Эта история о тупой похоти.

Илья неспешно попивает свой утренний кофе, периодически перелистывая страницы книги, а я то и дело поглядываю на часы.

— Мы не опоздаем? — решаюсь я на комментарий.

— В этом-то и прелесть, — расслабленно улыбается муж, посмотрев на меня светящимися счастьем глазами. — Всего три минуты от двери до двери. Три, Дашуль. Что может быть лучше?

Я скажу что.

Окна. Свежий воздух. Тишина.

Мы только подходим, а меня уже начинает воротить. Возле ступенек стоят два тела, держась друг за друга, и что-то бурно обсуждают, строя диалог из мата и междометий. Конфликт чувствуется в интонациях, а вывеска «Продукты.24» над их головами непрозрачно намекает, что подобный контингент тут норма.