— Муж встречает? — спрашивает он.

— В смысле?

— В прямом. На остановке.

— Нет, зачем? — бормочу я и тут же морщусь на свою недогадливость. Надо было сказать, что да. О чем я вообще думаю?

— Затем. Дятел.

— Сами вы, — оскорбленно бубню я, а он хмыкает. — У нас спокойный район.

— Ага, — насмешливо отвечает он.

— Ага, — не удержавшись, язвительно передразниваю я.

— Наличие плодовых деревьев во дворах говорит о том, что он старый, — неожиданно развернуто произносит он. — И только. А вот дерьмо там новое.

— Вам виднее, — дипломатично произношу я.

— Именно. Я там жил.

— Серьезно? — искренне удивляюсь я.

— Что тебя удивляет? — Он бросает на меня взгляд, в моменте показавшийся веселым.

— Нет, ничего, — поспешно отвечаю я, опуская голову.

Вскоре мы сворачиваем во дворы, где, по ощущениям, ему знакома каждая выбоина на старом асфальтовом покрытии. Он точно знает, где можно ускорится, а перед каким поворотом лучше притормозить. Я даже немного успокаиваюсь, радуясь, что вот-вот окажусь дома, но, когда машина тормозит напротив подъезда, а я дергаю за ручку, оказывается, что дверь заперта.

— Поужинай со мной, — говорит он, а я зажмуриваюсь, так и оставшись лицом к дверце.

— Я замужем, — с дрожью, которую невозможно скрыть, отвечаю я.

— В накладе не останешься, — убеждает он.

— Прошу вас, выпустите меня, — жалобно блею я, готовясь разреветься. — Я замужем, — бесполезно повторяю я, — я люблю мужа…

— Я заплачу не за любовь.

— Мне не нужны ваши деньги! — с отчаянием восклицаю я.

— Ты передумаешь, — убежденно заявляет он.

Слышится щелчок замков, я снова дергаю за ручку и на этот раз дверь поддается. Я едва не вываливаюсь на асфальт, запутавшись в собственных ватных ногах. На нерве слишком сильно хлопаю дверцей, а когда делаю шаг оказывается, что пола пальто оказалась прижатой дверцей. А другого у меня нет.

Я ломаю себя и разворачиваюсь к машине. Аккуратно открываю дверь и вытаскиваю пальто полностью.

— Прошу прощения, — пытаюсь я быть вежливой.

— Еще раз так хлопнешь, я сломаю твоему дятлу руку, — ровным голосом без намека на раздражение произносит он.

Я мягко прикрываю дверь, но она, будто издеваясь, закрывается не до конца. Приходится вновь распахнуть ее и повторить попытку, приложив чуть большее усилие. Наконец справившись с задачей, я разворачиваюсь и иду к подъезду. Поднимаюсь на третий этаж, а когда достаю из сумочки ключи, дверь вдруг открывается сама собой.

Илья смотрит на меня волком, а когда я делаю шаг в квартиру, помогает с пальто, забирая из моих рук.

— Кто тебя привез? — недовольно спрашивает он.

— Клиент, — морщусь я, разыгрывая спектакль. И вдохновенно вру, разуваясь: — Какой-то папин знакомый, они оба настояли. Проще было согласиться, чем отвязаться.

— Ясно, — тем же тоном бурчит Илья.

Я распрямляюсь и, обхватив мужа за шею, целую в губы.

— На тебе что, пахали? — принюхавшись, кривится он.

Я снимаю с него руки и оправдываюсь, силясь не обидеться:

— Спешила утром и забыла подезодорантиться. Сейчас сполоснусь.

Муж прослеживает меня настороженным взглядом, но больше ничего не говорит. А я закрываюсь в ванной и сползаю по двери на коврик. Раньше я не врала ему и теперь чувствую себя едва ли не изменщицей. Но самое паршивое даже не это. С какой бы целью этот Бугров не пришел сегодня в ателье, он поставил себе еще одну. Я чувствую, что он не отвяжется, пока не получит то, что захотел. И лучше бы мне придумать что-то, что охладит его пыл. Только вот что?

Я тщательно моюсь, наношу на тело увлажняющий крем и выхожу из ванной в одном полотенце. Прохожу в спальню и иду к шкафу за бельем и пижамой. А после, благоухая майской розой, ложусь в постель к мужу, как обычно расположившегося на своей половине с книжкой.

— Представляешь, папа разрешил мне самостоятельно выполнить большой заказ, — хвастливо сообщаю я.

— Какая честь, — закатывает глаза Илья. Дочитывает страницу и перелистывает ее.

— Вообще-то, да, — хмуро бубню я, отодвигаясь от него.

— Давно бы открыла свое ателье и радовалась. Я уже говорил, но ты, как обычно, не слушала.

— Как обычно? — изумленно переспрашиваю я.

— Когда речь заходит о твоем отчиме — да. Скажешь, не так? — вскинув брови и прикрыв веки, спрашивает он. На этот раз хотя бы посмотрев в мою сторону.

— Думаешь, это так просто? Повесил табличку, поставил швейную машину и сразу народ попер, как за свежей выпечкой?

— Можешь заняться выпечкой, — едко хмыкает Илья, продолжив чтение. — Или ты так и планируешь мотаться через весь город, чтобы угодить отчиму? Вообще не понимаю этой твоей привязанности. Твоя мама вышла за него, когда тебе было… сколько? Четырнадцать?