Я фыркаю, умилившись их разговором, и иду переодеваться, когда его телефон вновь начинает звонить.

— Да, мам, — со вздохом говорит Бугров. — Нет, я ничего не планировал. Нет, не нужно. Даже ресторан. Даже дома. Мне пора, люблю тебя. Пока.

— Сю-сю-сю, — кривляюсь я, дефилируя мимо комнаты.

Бугров корчит рожицу, хватает с кровати подушку и запускает ее в меня, но я, взвизгнув, успеваю сбежать с места преступления и линии огня. И когда, только достигнув своей комнаты, его телефон вновь звонит, начинаю давиться смехом.

— Да, Михалыч, — раздается серьезный голос Бугрова, и улыбка сходит с моего лица. — Что у тебя? Я понял. Мы рядом, скоро будем.

— Что случилось? — с тревогой спрашиваю я, заглянув к нему.

— Неподалеку от ателье нашли труп молодого парня, — хмуро отвечает он. — Пулевое в голову. По описанию похож на того, кто вчера напал на тебя. Надо бы взглянуть.

— Пулевое? — переспрашиваю я.

— Ставки выросли, — подтверждает он мои опасения и подходит ближе. — Больше никаких побегов. — Он кладет ладони на мои щеки и приподнимает голову, устанавливая жесткий зрительный контакт. — Ты поняла меня?

— Да, — почему-то шепотом отвечаю я.

Бугров через силу моргает и отводит взгляд, одновременно с этим снимая ладони с моего лица.

— Собирайся, — говорит он и разворачивается ко мне спиной, следуя к стулу, на котором оставил свою одежду.

Через рекордные пятнадцать минут мы уже останавливаемся на аварийный сигналах за одной из служебных машин. Бугров выходит один, здоровается за руку со следователем, то и дело поглядывая в мою сторону. Потом смотрит в его телефон, кивает и подзывает меня, поманив пальцем.

Я выхожу из машины и подхожу к стоящим на тротуаре мужчинам.

— Здравствуйте, — приветствую я следователя.

— Вы узнаете этого человека? — кивнув, спрашивает следователь и показывает мне снимок на телефоне.

— Да, — поморщившись и отведя взгляд, подтверждаю я. — Это он напал на меня вчера.

Следователь убирает телефон и просит:

— Нужно будет подъехать для дачи показаний.

— Не горит? — конкретизирует Бугров.

— Нет. Криминалисты еще пару дней будут работать с ножом и одеждой, патологи и того дольше провозятся.

— Одежда… — задумчиво бурчу я. — А можно еще раз посмотреть?

Мужчины напряженно переглядываются, потом следователь вновь показывает снимок.

— Можно? — прошу я телефон, а когда следователь с удивлением вручает, приближаю изображение, стараясь не замечать пулевого отверстия в голове парня.

— Сомнения, Дарья Сергеевна? Что вы там разглядываете?

— Просто убедилась, — быстро отвечаю я, возвращая телефон. — Не хочется снова обвинить невиновного, — трогательно задвигаю я, взяв Бугрова под локоть.

— Ясно, — кашлянув, брякает следователь. — На связи, — говорит он Бугрову.

— И что это было? — интересуется Бугров уже в машине. — Но пока ты не ответила, отмечу, что мне понравилось.

— Только не смейся, ладно? — прошу я.

— Ладно, — на серьезной мине отвечает он, но видно, держится с трудом.

— Я думаю, этот парень как-то связан с тем воришкой, которого ты ищешь, — говорю я.

— Откуда вывод? — с улыбкой, которую уже невозможно спрятать, спрашивает он.

— Ты даже не пытаешься, — оскорбленно бубню я.

— Даш, почему ты так решила? Мне интересно, правда.

— Хватит улыбаться.

— Не могу.

— Такая забавная? — ехидничаю я.

— Скажешь ты, скажу и я. Колись.

— У него порвана толстовка, — бурчу я. — Точнее, была.

— Дырка? — еще шире улыбается он. — Ты сделала вывод из-за дырки? У них что, одинаковые? Парные, типа как татухи, — острит он.

— Ты дурак? — хмурюсь я. — Сказала же, была. Но зашита так, что приглядываться пришлось. А это, между прочим, футер, да еще и с начесом. Тут не просто прямые руки нужны, а опыт.

— Допустим. В чем связь?

— А у того воришки — рост пожарного гидранта, — поясняю я. — При этом, он тощий. Но его спортивные штаны были четко по щиколотку с учетом движения, и когда он улепетывал, не спадали. В обычном магазине он бы такое точно не купил, да и через интернет проблематично. Так что я думаю, они пошиты по его меркам. И у обоих капюшоны толстовок гораздо больше стандартных. Их связывает кто-то, кто умеет шить.

— Ахренеть, — заключает Бугров. — Я впечатлен.

— Да-да, — закатываю я глаза, отворачиваясь от него. — Можешь потешаться сколько влезет.