Я притормозил у тротуара напротив дома Грей и замер, глядя на него. Повсюду стояли горшки с цветами, пестрыми, яркими. В каждом штрихе чувствовалась она. Камни, раскрашенные ею и племянниками, были разбросаны по клумбам. Маленькие феи и гномы тут и там выглядывали из травы. Качалки, на которых она сидела по вечерам, наблюдая за закатом.

Все эти детали сведут меня с ума. Но я все равно выбрался из машины и позволил этому миру поглотить меня целиком. Шаг за шагом поднялся по ступеням, сдерживая желание как можно скорее увидеть Грей.

На крыльце я глубоко вдохнул и нажал на дверной звонок.

— Иду!

В голосе Грей прозвучала певучая нотка, и у меня сразу же сжался живот, а внутри вспыхнул тот самый зов, от которого я не мог избавиться.

Дверь открылась, и я застыл. Красота Грей всегда сияла, в любом ее состоянии, неважно, что она надевала или насколько была уставшей. Но увидеть ее такой я не был готов.

На ней было платье из нежно-розового шелка с тонкими, почти невидимыми на коже бретелями. Ткань мягко облегала каждый изгиб ее тела, низкий вырез намекал на глубокое декольте, и у меня пересохло во рту. Мой взгляд скользнул ниже — к ее стройным гладким ногам и босоножкам на ремешках, которые я невольно представил, сцепленными за моими бедрами, когда я беру ее…

— Джиджи…

Она прикусила губу.

— Как тебе? Давно я не наряжалась вот так.

— Ты потрясающая.

Этот образ навсегда останется у меня в памяти. Ее белокурые волосы, уложенные мягкими волнами, обрамляли лицо. А с глазами она сделала что-то такое, что они казались еще больше, чем обычно. Настолько, что я готов был потеряться в них и никогда не всплывать.

Щеки Грей порозовели.

— Спасибо. Ты сам выглядишь не хуже.

Ее взгляд скользнул по моему темно-синему костюму и остановился на туфлях.

Я усмехнулся:

— Ну, вроде мы оба неплохо преобразились. — Я заглянул ей за спину. — Сигнализацию поставила?

Грей обернулась, набрала код на панели, потом вышла на улицу, заперла дверь и сунула ключ в миниатюрный клатч.

— Все готово.

Я предложил ей руку, не желая, чтобы она шла по ступенькам в этих босоножках без поддержки.

Ее глаза лукаво сверкнули.

— Превращаешься в джентльмена?

Край моего рта дернулся.

— Никогда.

Она рассмеялась, и этот звук обволок меня, согрел те уголки души, что давно были холодны.

Мы спустились вниз, и я помог Грей устроиться в машину. Обойдя внедорожник, я сел за руль и завел двигатель.

Грей вертела в руках застежку клатча.

— Так, значит, будут твои родители и Гейб?

— И Лена, его невеста.

Губы Грей скривились.

— Не фанатка?

— Виделась с ней всего пару раз, но не думаю, что мы смогли бы много времени провести вместе.

Я хмыкнул:

— Тут мы с тобой солидарны.

Грей замолчала, уставившись на сумочку.

— Что-то не так?

Она стала грызть ноготь — верный признак того, что нервничает.

— Я хотела тебе сказать… Недавно случайно столкнулась с Гейбом в The Brew.

Я напрягся.

— И что было?

— Он вел себя как полный придурок, и Аспен его выставила.

Моя челюсть сжалась так, что хрустнуло.

— Что он сказал?

— Что-то про то, что зря трачу время, встречаясь с тобой. И еще парочку цветистых фраз. Я просто хотела тебя предупредить.

Я бросил на нее взгляд.

— Ты можешь не идти сегодня. Не хочу, чтобы тебе приходилось его терпеть.

Грей потянулась и сжала мою руку.

— Нет. Я хочу пойти. Не хочу, чтобы ты сталкивался с ними один.

Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Когда в последний раз кто-то хотел защитить меня? Я даже не помнил.

— Джиджи…

— Я правда хочу. Если ты сейчас развернешься, я тебя пну.

Мои губы дрогнули в улыбке.

— Не хотелось бы испытать на себе твои ножи.

Она хитро улыбнулась.

— Вот и запомни это.

Остаток пути мы проехали молча. Я не стал парковаться на стоянке, как обычно, а подъехал прямо к зоне для валета. Двое парней поспешили к нам и открыли двери.

— Добрый вечер, мистер Шоу. Я оставлю ее впереди, как вы любите.

— Спасибо, Мэтт.

Я обошел машину, взял Грей за руку, переплел наши пальцы. Это ощущалось слишком правильно. Но я не отпустил. Просто продолжал играть с огнем.

Два коридорных распахнули для нас двери. Я заметил, как все взгляды — и женские, и мужские — обратились к Грей. И не мог их винить. В ней была та красота, что приковывает к себе. Но дело было не только во внешности. Свет исходил из самой ее сути. Он тянул к себе и не отпускал. Она была как зависимость и ради новой дозы ты был готов на все.