— Не думаю, что твои коллеги в восторге от того, что ты с кем-то встречаешься, — сказал я, когда мы вышли на улицу.

Грей нахмурилась:

— Иногда они хуже моих братьев. Не в плане работы, а точно — когда речь заходит о мальчиках.

— Мальчиках?

Она широко улыбнулась, и эта чистая радость пробила меня прямо в грудь.

— Я уверена, что вы все — мальчики до лет семидесяти. Кажется, только тогда фаза проказников заканчивается.

Я рассмеялся:

— Возможно, ты права.

Грей опустила взгляд на наши переплетенные руки. Я должен был отпустить ее. Так было бы безопаснее. Но убедил себя, что это просто часть нашей игры.

— Зачем мы идем на обед? — спросила она, слегка нахмурившись.

На ее лице было такое милое недоумение, что мне едва удалось удержаться от поцелуя.

— Если мы встречаемся, люди будут ожидать иногда видеть нас вместе, — рассудил я.

Правда же заключалась в том, что после утреннего дерьма с Гейбом и отцом именно Грей была тем человеком, кого я хотел увидеть.

— Наверное, это логично, — сказала она, нервно поигрывая пальцами в моей руке.

— Я рассказал своей семье о нас.

Пальцы Грей дернулись, и она резко вскинула на меня взгляд:

— И как прошло?

— Мама в восторге. Отец… ну, более-менее доволен. Гейб — как всегда, придурок.

Она внимательно вгляделась в мои глаза:

— Все еще плохо?

Я так давно не говорил с ней о своей семье. Раньше я выкладывал ей все свои проблемы. А когда потерял ее, начал запирать их глубоко внутри.

— С каждым днем все хуже. Похоже, отец готов разорвать нас на части, лишь бы сделать нас своей версией идеала.

Грей на мгновение замолчала, но крепко сжала мою руку.

— Может, это его извращенный способ защитить вас.

Я споткнулся:

— Защитить нас?

Она задумчиво поиграла краем своих шорт, словно тщательно подбирая слова.

— Он не смог защитить Клару. Наверное, это чувство полной беспомощности его сломало. Я всегда думала, что он хочет сделать своих оставшихся детей максимально сильными, чтобы они могли справиться с любыми трудностями.

Ее слова зацепились в моей голове, пока я вспоминал навязчивую одержимость отца нашим совершенством во всем: учеба, спорт, работа.

— Не знаю. Он будто получает удовольствие, стравливая меня и Гейба. Наслаждается тем, что мы постоянно на ножах.

На лице Грей появилось выражение такой ярости, что любой бы ретировался.

— Господи, почему он должен быть таким придурком?

Но даже думая так, Грей все равно пыталась его понять и найти оправдание. Это было в ее природе.

Я тяжело выдохнул:

— Я надеялся, что все наладится. Но, кажется, этого не случится.

Грей подняла на меня глаза:

— И что это значит для тебя?

Я пожал плечами, открывая дверь в бар Dockside:

— Ничего.

Она нахмурилась, входя внутрь:

— Ты всегда можешь пойти работать в другую компанию. Они останутся твоей семьей, тебе все равно придется с ними общаться, но если вы не будете вместе работать, это изменит ваши отношения.

Я покачал головой:

— Я не могу.

— Почему?

Это было одной из тех черт, которые я одновременно и любил, и ненавидел в Грей. Она никогда не боялась задавать прямые вопросы, на которые хотела получить ответ.

— Клара всегда мечтала, чтобы мы все работали в нашей компании. Она рисовала картину, где мы все вместе, семейные обеды, новые потрясающие идеи для наших отелей. А теперь у нас еще и фонд ее имени. Я не могу от этого отказаться.

— Смотрите-ка, кого ко мне судьба принесла, — раздался женский голос с ноткой юмора.

Я улыбнулся официантке, которая работала в Dockside еще до того, как мы с Грей пошли в старшую школу.

— Привет, Джини.

Ее улыбка стала шире, когда она заметила наши переплетенные руки.

— Слышала слухи, но не верила. — Она бросила взгляд на Грей. — Собираешься сделать из него порядочного человека?

Грей фыркнула:

— Вряд ли это возможно.

Джини громко расхохоталась и подмигнула ей:

— Ну попробовать-то можно — весело же будет.

Щеки Грей тут же залились румянцем.

Я отпустил ее руку и обнял за плечи:

— Столик на двоих найдется?

— Для вас двоих? Всегда.