Рука Гейба сжала стакан так сильно, что я думал, он сейчас его раздавит. А у меня внутри все сжалось от тяжести осознания: отец не успокоится, пока мы с братом не уничтожим друг друга.

Мы ехали молча, пока я вел внедорожник по горным дорогам к городу — оба погруженные в свои мысли после ужина, больше похожего на битву. Гейб не уставал отпускать ехидные замечания, которые я изо всех сил пытался игнорировать, а отец наблюдал за спектаклем с откровенным удовольствием.

— У вас всегда так? — тихо спросила Грей.

Мои пальцы сильнее сжали руль.

— Почти всегда.

— Не понимаю, как ты снова и снова возвращаешься туда.

Я и сам уже не был уверен.

— Не могу бросить маму на них одну.

Я почувствовал на себе ее взгляд в темноте салона.

— Она теряется, когда они начинают становиться злыми.

— Так она пытается заглушить боль от того, что семья разваливается, — ответил я глухо.

— Мне хочется двинуть твоему отцу и брату в пах.

Я поперхнулся смехом.

— Не виню тебя.

Грей помолчала немного.

— Если бы ты ушел из этого всего, у тебя все равно остались бы отношения с мамой.

Грудь сжало железным обручем.

— Я не могу бросить The Peaks. Клара слишком его любила. Всегда мечтала сохранить его для будущих поколений. И я не могу потерять свою роль в помощи маме с фондом. Это единственное, что придает смысл боли от потери Клары.

— Ты правда думаешь, что твой отец оттолкнет тебя от фонда Клары только потому, что ты уйдешь из компании?

— Я бы не удивился, если бы он так поступил.

Грей тяжело вздохнула.

— Ненавижу, как сильно он тобой управляет.

— Я тоже не в восторге, — горько усмехнулся я.

Ее взгляд прожигал меня насквозь.

— Просто подумай о другом пути. Представь, каково это — наконец стать свободным.

Свобода… понятие, настолько чуждое, что казалось недостижимым. И в моих руках она не окажется, пока отец не умрет. А может, и тогда нет.

Я протянул руку и накрыл ладонь Грей своей.

— Я подумаю.

Я свернул на улицу Грей и резко ударил по тормозам. В темноте мигали огни пожарных машин и полицейских автомобилей. Люди заполонили улицу. В воздухе плясали языки пламени.

— Мой дом, — выдохнула Грей.

Его полностью поглотил огонь.

Грей

Этого не могло происходить. Картинка перед глазами не могла быть реальной. Языки пламени извивались и плясали на фоне черного, как тушь, неба.

— Мой дом… — выдохнула я.

Кейден резко свернул к обочине и припарковался. В тот же миг, как только внедорожник остановился, я распахнула дверь и выскочила, бросившись к толпе людей. Кейден выругался и побежал за мной.

Клинт, один из офицеров, работающих с Нэшем и Лоусоном, встал у меня на пути.

— Эй. Ты не можешь туда пойти.

— Э-это мой дом, — пробормотала я, будто это могло объяснить все.

Дом, за который я так отчаянно боролась. Я выросла в достатке, и это дало мне много преимуществ, но вместе с диагнозом диабета первого типа это сделало меня упрямой и решительной — я хотела встать на ноги сама. Я работала как проклятая, чтобы накопить на первоначальный взнос за этот дом. Еще больше — чтобы позволить себе ремонт и уют.

И теперь все это сгоралo. В прямом смысле слова.

Кейден обнял меня за плечи, но я едва это почувствовала.

— Дай им делать свою работу, — прошептал он.

Я повернулась к нему, слезы обжигали глаза, и уткнулась лицом в его грудь.

— Что известно? — его голос прозвучал хрипло.

— Пока немного, — ответил Клинт. — Сосед позвонил десять минут назад.

Резко завизжали тормоза, захлопнулись двери машин, но я не подняла голову.

— Она в порядке? Не пострадала? — потребовал Лоусон.

— Нет, — сказал Кейден. — Нас не было дома. Мы ужинали с моей семьей.

— Джи, — тихо произнес Нэш, поглаживая меня по спине.

Я не хотела поднимать голову. Не хотела, чтобы кто-то видел, как я плачу.

Еще один хлопок двери.

— Что, черт возьми, происходит? — рявкнул Холт.

— Мы пока не знаем, — объяснил Клинт. — Пожарные все еще пытаются взять огонь под контроль.

Я заставила себя проглотить слезы и выпрямилась, но Кейден не отпустил меня, оставив одну руку на моих плечах, пока я поворачивалась к братьям.