— И всё же, Тони, я рассказал им.

Он засмеялся. А я хмурился и не верил ему. Вот только прямо в этот момент с моим телом случилось нечто странное.

Первым заметил Баклан.

— Дохлый! — воскликнул он, с ужасом таращась на меня. — Дохлый! Ты исчезаешь!

Мое тело действительно становилось прозрачным. Точно также Адвокат исчезал возле Разрушенного моста после наших встреч. Точно также исчез и Жлобяра.

Стало быть, меня вытаскивали из гроба. Вот только с какой целью? Чтобы признать невиновным? Или пересадить в подключенный гроб?

Судя по зловещему и злорадному хохоту, исходящему от Николая Валентиновича, я бы поставил на второе.

Послышалось громкое, но постепенно затухающее гудение. Перед глазами всё поплыло и начало темнеть.

Я погрузился в кромешную тьму, а когда зрение вернулось, долго не мог сфокусировать его. Перед глазами маячили размытые человеческие фигуры.

Одна из них зашевелилась и, насколько я мог судить, подняла руку. Затем я ощутил хлесткий удар по щеке.

— Это против протокола, — сказал кто-то из присутствующих.

— Пожалей ещё этого сукина сына, — проворчал знакомый женский голос. — Этот гад укокошил целую семью, а в итоге оказался в отключенном КПИ. Да еще и в теле НПС-торговца.

— Теперь всё будет исправлено, — заверил первый. — Ни у кого больше нет шансов. Среди конвоя и судебных исполнителей провели такие чистки, что ни одна коррумпированная муха не просочится.

— Очень надеюсь на это.

Зрение наконец нормализовалось, и я смог убедиться, что злая женщина — та самая грудастая врач-инженер, которая подключала меня при первом погружении. Как и тогда, она сверлила меня презирающим, уничижительным взглядом.

Другой фигурой был судебный пристав.

Его я не узнал. Скорее всего, он и правда был не из тех, кто служит Доброму Дядюшке. И нынче это была не такая уж плохая новость для меня.

— Привет, — сипло простонал я, с трудом разлепив губы.

— Заткнись! — рявкнула врач.

— Ну что, голубчик, вот и кончился твой отпуск, — с ехидством проговорил исполнитель.

— А всё благодаря кому? — донесся новый голос.

Я тут же узнал его, завертел зрачками, чтобы увидеть, но тот стоял поодаль, вне обзора из капсулы.

— Кортес, — выдавил я. — Ты?

— А то кто же? — с удовлетворением хмыкнул он.

— Вообще-то этого заключенного сдал его же работодатель, — возразил пристав. — Некто Адвокат. Забавно, что теперь они могут там встретиться и поубивать друг друга. Хотел бы я это увидеть. Жаль, что запретили транслировать зону.

— А я, возможно, и увижу, — заметил Кортес. — Но вообще-то именно я целый месяц бил в колокола, что с тем НПС что-то не так! Именно я предположил, что им рулит зэк и что с его КПИ какие-то странности.

— Может и так, — пожал плечами пристав. — Но, насколько я знаю, проверку одобрили после того судебного заседания, где судили Адвоката.

— Вот тут-то они и поняли, что я прав, — ревностно проговорил Кортес.

Пока эти двое спорили, врач времени не теряла и перебирала провода и штекеры. Затем принялась клацать по кнопкам клавиатуры.

— Вот здесь, — пробормотала она, довольная собой. — Вот здесь, как и в других случаях.

— В других? — переспросил я.

— Заткнись!

Она продолжила стучать по кнопкам.

— Включена та же опция? — переспросил пристав.

— Да. Всё как и у других. Этот хитрец, который прибыл сюда до меня, попросту забил нулевую скорость для привода шприца с ядом.

— Вот ведь уроды, — проскрежетал Кортес.

— Ничего. Теперь эта ответственность не только на исполнителях, но и на нас — врачах.

— Это точно, — весело согласился пристав. — А те из нашей конторы, кто помогал уголовникам, сами теперь уголовники.

— Говорят, появился какой-то герой с очень подробным компроматом на всех мафиози, — сказал Кортес.

— Так и есть, — подтвердил пристав.

Мне было тяжело говорить, но вот слушал я прекрасно. И из их болтовни я понял главное: Жлобяра действует и действует быстро. Но почему он до сих пор не замолвил словечко за нас?

— Я даже знаю, что у него есть свои агенты на Зоне, — продолжил пристав. — Но им нельзя выбираться, пока не…

— Тс-с! — предостерегающе зашипела женщина-врач, косясь на меня.

— Пока — ЧТО? — превозмогая вялость губ, спросил я.

— Тебя это не касается, убийца! — рявкнула она.