Впереди его первый настоящий бой. Кто знает, если все пройдет удачно, то его может ждать производство в первый офицерский чин и быть может, при некоторой доле везения, даже рыцарский крест. А если все пойдет не так… но вот об этом думать не хотелось совсем.

Уверенность и бодрость духа у Манфреда фон Вальдова сейчас зашкаливали. Однако и волнение никак не хотело отпускать. И не обратишься же к командиру. Позор. Значит, следовало с этим досадным моментом справляться самому. И он принялся вспоминать дом, родителей, старших братьев, учебу. Все, что могло помочь сейчас.

Сразу после окончания военной гимназии Манни, по совету отца, оберста генерального штаба Иохима фон Вальдова, отправился служить в воздушный флот. Старшие братья тоже выбрали военную карьеру. Старший пошел в пехоту, второй и третий в ПВО. Как говорится, ни сами не летают, ни другим не дают…

Пробиться в панцеры было той еще задачей, но желания и железной воли хватило преодолеть все преграды на пути! Было сложно, но тогда он справился, все получится и теперь. Обязательно!

Чтобы добавить себе здоровой злости, Манфред вспомнил чванливые лица часто прилетавших к ним рахдонитов. В их взглядах читалось столько кичливости и превосходства!

Лет семь назад отец за столом поделился с близкими секретными на то время сведениями.

— Мы величайшая нация и сильнейшая промышленная держава! Наши ученые гениальны, наши инженеры — непревзойденные специалисты! Мы производим до половины продукции, которой торгуют в других мирах ганзейцы. Я знаю из надежных источников, что рахи[8] получают на товарах из Остмарка до тысячи процентов прибыли! Они попросту грабят фатерлянд уже много десятилетий, оставляя лишь крохи! Это нетерпимо! Но наступит день, и мы вернем все, что нам причитается по праву! Отвоюем, если понадобится, с оружием в руках свое жизненное пространство!

Двенадцатилетний Манфред поднял руку и когда взгляд Вальдова-старшего остановился на нем, спросил:

— Отец, можно вопрос?

— Да, Манни, мой мальчик, говори, я тебя слушаю.

— Мы ведь строим корабли для рахдоним, почему же мы сами не летаем в другие миры и не ведем торговлю?

— В том и суть! Они не пускают нас! Прикрываются россказнями о своем праве первооткрывателей и секретными координатами небесных тоннелей.

И вот теперь их время наступило. Вся империя трудилась не покладая рук, чтобы подготовить по-настоящему сильный, неотразимый удар. Сколько унижений пришлось им вынести, сколько позорных поражений претерпеть, чтобы сегодня громко заявить о себе.

Каждый из имперцев знал, зачем они пришли в этот заброшенный мирок. Месть и добыча! Дойчам годами приходилось втридорога покупать кристаллы для производства кей-батов, чтобы оснастить свой флот и армию. Они экономили на всем, чтобы приобретать незаменимое стратегическое сырье. Но в последние месяцы рахдониты, видимо, почуяв угрозу, стали заметно ограничивать поставки. Впереди замаячила угроза полного запрета, и что тогда делать?

Оставалось только идти вперед и брать силой то, что необходимо для выживания их державы и расы. Никаких колебаний и сомнений. Все, кто встанут у них на пути — сами подпишут себе смертный приговор. Они будут сметены могучей стальной рукой германской армии.

Командир отделения — «Безумный» Макс Риттер — получил свое прозвище за неукротимую ярость в бою и отказ сдаваться во время поединков, даже когда, пусть и очень редко такое случалось, попадал в удушающие тиски, или под нажимом соперника хрустели, ломаясь, его суставы и кости, взятые на прием, предпочитая терять сознание, но не уступать.

Он видел, что происходит с его молодыми бойцами. Верил в них, знал, что не подведут, но сейчас им требовалась хорошая встряска. И обер лейтенант понял, что надо делать. Выбрав нужную запись, Риттер включил ее на всю громкость в отсеке. Зазвучали такие знакомые первые такты старинного марша, немного адаптированного управлением имперской пропаганды под новые цели.

— Чего притихли, волки, а ну давай! Не молчать!

Рев восьми молодых глоток сотряс десантный отсек винтокрылой машины.

Wir sind des Geyers schwarzer Haufen, heia ho-ho,

Und wollen mit Tyrannen raufen, heia ho-ho.

Музыка в наушниках вела их за собой, барабаны грозно рокотали, задавая ритм, и они упоенно даже не пели, орали вовсю:

Spiess voran — Hey — drauf und dran.

Setzt aufs Rahen Schiff den roten Hahn.

Spiess voran — Hey — drauf und dran.

Hangt ans Fensterkreuz den Kaufmann[8].

С последними тактами грозного марша минутные колебания были забыты и выброшены за борт. Черные отряды Гайера заставили их вспомнить, кто они и какова их миссия. Манфред, даже в этот миг не забывавший о времени, посмотрел на часы, висящие в интерфейсе визора. Оставалось пять минут полета. Очень скоро им предстояла настоящая работа!

— А теперь слушайте меня очень внимательно! — довольно оглядывая лица своих бойцов, начал Риттер инструктаж. — На борту химла стандартно четверо стражников в скафах. Наемники. Эти псы умеют воевать. Но мы с ними справимся! Даже если они все выжили. Нас два полнокровных отделения. Один к четырем! После десантирования мы разделимся на две боевые группы по четыре панцера. Первую возглавит штурмфенрих фон Грах, я поведу вторую. Мы заходим с верхней палубы. Третье отделение пойдет снизу, с земли, им придется попотеть, взбираясь вверх. Общая задача — зачистка реакторной зоны и доставка туда вот этого чемодана с адской машинкой, — он небрежно пихнул бронированной бутсой стоящий с ним рядом металлический ящик. Никто не суетится, не изображает героя, все четко выполняют приказы. Мы много учились, теперь время показать врагу, кто такие панцерегеря!