— Это почему? Счет мы слегонца подравняли… А драться надо всегда и до победного, запомни, Роза. А вот сдаваться и дергаться отнюдь не полезно и строго запрещено. Уяснила?

— Да… — не слишком уверенно отозвалась девушка. — Ты думаешь, они будут нас искать? Кто мы такие?

— Ну, после того, как я сжег их вторую птичку, уж поверь мне, носом будут рыть… Зачистят тут всех. За потери всегда надо расплачиваться сторицей.

— Ты прав. А что, если черные хотят добраться до силовой установки, чтобы взорвать ее? — поразмышляв мгновенье, тихо добавила. — Тогда корабль будет уничтожен.

— И мы сгорим заодно с ним? Бодряще. Нам это точно не годится. С борта они по реактору не засадят, иначе сами тут же сдохнут. Если их цель добраться до энергоблока, то там они заложат часовой заряд. И мы вряд ли сможем его деактивировать… Но перед этим, можешь не сомневаться, они потом все равно отыщут и перебьют всех, кто уцелел, а заодно и разрушат шаттл с коптерами, чтобы никто не смог ими воспользоваться и улететь. А вот это уже никуда не годится. У меня на эти аппараты свои планы. Так что я в деле. Что скажешь?

Взгляд, которым наградила его девушка, выражал удивление, несогласие, страх и одновременно в нем читалась скрытая надежда.

— Я с тобой!

— Гут. К слову, смотри, я был прав, эти черти двинулись к реакторному отсеку. У нас пока есть одно важное преимущество — мы их видим, а они нас нет.

Ему только сейчас пришла здравая мысль:

— Комм, заблокируй для всех передачу сведений о нас и наших перемещениях. Ослепляй на время камеры в секторе, где мы движемся. Жаль, что раньше этого не сделал. Заблокируй все замки и автоматические двери. Незачем врагу упрощать жизнь.

Все когда-нибудь случается в первый раз. Поцелуи, драки, двойки по поведению (этого, наверное, никто не избег, и уж Март точно), зарплата, а еще улыбка твоего новорожденного ребенка, когда ты взял его на руки.

Первый бой не забывается никогда. Со временем детали в памяти стираются, остается только главное. Ну и тот факт, что ты это вспоминаешь, означает, что в той кровавой рубке ты выжил. А это, поверьте, уже не мало.

Победа прекрасна, она дает веру в себя, но ее не бывает без поражений, которые учат и делают сильнее. Если справился и не сломался.

Подняли их по тревоге. Срочный вылет. Никаких официальных заявлений от «старика» — командующего ударной авиагруппировкой генерала дер флигера[1] Конрада фон Зайделя — не поступало, но все уже знали, что «Мьельниры» поразили химл рахдонитов. Пронесся мгновенный, как свежий ветерок, слушок по солдатскому радио, вызвав волну искреннего воодушевления. Они долго этого ждали и вот, началось! Больше никогда они не будут униженно склонять голову перед иноземцами и зарвавшимися торгашами!

— Помяните мое слово, скоро и наш черед настанет, — с волчьей ухмылкой на узком, хищном лице пообещал их командир, обер лейтенант Макс Риттер. И как напророчил. Стоило ему договорить, как над дверью их кубрика замигал красный фонарь и загудел тревожный зуммер.

— Наше и третье отделения получили боевой приказ! Что, волки, — прорычал он, перекрывая отрывистый рев сигнала, — пришло наше время! Три минуты до старта. Покажем, что мы умеем!

— Есть, командир!

Элитная отдельная штурмовая рота воздушных панцерегерей состоял исключительно из добровольцев в суб-офицерских званиях. Отделениями в ней командовали лейтенанты, взводами — гауптманы[2], а всем отрядом — полноценный оберстлейтенант[3].

Все рядовые в нем происходили из древних благородных родов. Таким был и штурмкадет Манфред фон Вальдов или для своих побратимов просто Манни. Ловкий и быстрый от природы, за что и получил первый номер по боевому расписанию их отделения, он, опередив всех, перескочил высокий комингс[4] и рванул дальше, к своему панцеру[5].

Забравшись в привычное стальное нутро, запустил проверку систем, мельком глянув уровень зарядки кей-бата[6], и удовлетворенно хмыкнул, 98% это более чем хорошо.

Встав на свое привычное место в строю, Манни дождался приказа Риттера и, широко шагая, направился к борту десантного конвертоплана. Рядом шла погрузка в такую же винтокрылую машину бойцов третьего отделения. Добравшись до своего сиденья, сел и пристегнулся. Тревожный красный над его головой сменился зеленым. Значит, все в порядке.

— Отряд, доклад по номерам.

— Первый — Вальдов на месте, герр обер лейтенант.

Вслед за Манни и остальные шестеро бойцов — сплошь штурмкадеты и штурмфенрихи[7] обозначили себя.

— Пилот, мы готовы к вылету!

— Внимание, старт! — донесся по интеркому голос летчика. — Расчетное время прибытия к цели тридцать минут.

Теперь оставалось только ждать и справляться с внезапно накатившим неизвестно откуда волнением. Оглядел застывшие изваяниями фигуры товарищей. Все неподвижны, спокойны и сосредоточены. И тоже молчат. Даже весельчак Отто фон Хуттен и тот сидел тихо, как в рот воды набрав.