Не успев этого осознать, словно замерев между сном и явью, я услышала крики и звон сражения. Я не хотела видеть, что происходит. Слишком яркими еще были воспоминания о моем побеге из столицы, но невиданная мне сила тянула на шум и, распахнув глаза, поняла, что стою среди поля боя. Передо мной замер Леон, по его лицу стекала кровь, а в руках он сжимал сияющий меч.

Леон Де Калирант

Выбор. Дед сказал сделать выбор между Литэей и Королем. Но проходил день, другой, а я не решался поговорить с Арианом, не решался покинуть его. Ведь именно сейчас на него давили со всех сторон.

Аристократия приняла его требование дать ему десять лет правления, они даже согласились с требованием одобрить Олесию его супругой и королевой. Но многие требовали от Ариана возобновить общение с Ниллардом. Слишком много вещей и денег те предлагали за рабочую силу и продовольствие, что было им необходимо. Вот только Ариан не сдался и твердо заявил, что ни живой, ни мертвый ниллардец больше не ступит на земли Белого Волка, и всю торговлю он с ними закрывает. Я уже прикидывал, как мы будем противостоять знати, но слова короля поддержал Верховный служитель Храма Света, заявив, что не примет в стенах храма и откажется помогать всем тем, кто из-за своей корысти поддержит связи с Ниллардом.

Ариан назначал новых министров, казначеев, маршалов. Стычки с ниллардцами возле островов Божественной тропы тянули ресурсы, которые тоже надо было пополнять. Я уже был готов получить от короля приказ отправиться туда, как он, вызвав меня, приказал сопровождать его в Храм Света. Верховный жрец встретил нас и провел в один из залов храма. Мы шли молча. Старик не был слишком разговорчив, а Ариан уже, видимо, догадывался, о чем пойдет речь, и хмурился больше обычного.

Оглядев практически пустое помещение, я удивленно воззрился на жреца. Голые белые стены, каменный пол выложен из прямоугольных плит. Здесь не было стульев и кресел, взгляд цеплял только одинокий стол из светлого мрамора. На светлой поверхности лежало с десяток различных вещей, в основном бытовая мелочевка. Женские брошки, какими подкалывают одежду и больше воспринимаются как булавки, мужские пряжки, мешочки для денег, пара карандашей, тетрадь, чайная пара и многое другое, что в обычном мире не привлекло бы мое внимание. Все было чистое, я бы даже сказал новое.

– Верховный, — Ариан явно не собирался разгадывать ребус, что предлагал жрец. – Вы позвали меня только ради этой выставки барахла?

– Это не просто барахло, — спокойно заметил Верховный. – Прежде, чем я вам все покажу, прошу, проверьте их на наличие какой-либо магии. Сначала вы, Ваше Величество.

Переглянувшись со мной, Ариан шагнул ближе к столу и, проведя рукой над предметами, покачал головой.

– Я ничего не чувствую.

– Господин Де Калиар.

Шагнув на место Ариана, я так же поднял руку над столом. Доверяя другу, я не особо распалял свою магию, но отклик скрытых заклинаний все же почувствовал и нахмурился.

– Вы чувствуете! – охнул жрец.

– Я чувствую, что в них что-то есть. Но это как что-то неполноценное. Скрытое.

– Да, — кивнул жрец. – Так и есть. Берусь предположить, что меч, что вы получили, сделал вас более чувствительным к магии Нилларда. Ведь он призван бороться именно с ней. Но позвольте все объяснить, только пара моментов, и для этого нам нужны подопытные, – Верховный махнул рукой, и нас накрыло куполом, что сокрыл наше присутствие. Через несколько секунд в зал впустили четверых людей. Женщины и мужчины. Старые и молодые. Все вместе они подошли к столу и стали разглядывать вещи, что лежали перед ними.

– Есть ещё одна особенность у этих вещей, кроме оборванных заклинаний, – заметил Верховный. – Все, что здесь лежит, было изготовлено ремесленниками Нилларда.

– Откуда вы знаете?
– Ариан отвел взгляд от стола и тех предметов, что выбирали люди.

– Некоторые из них храм покупал лично, некоторые нашли наши люди именно по причине нахождения в них остаточных заклинаний. Вот только это не простые обрывки. Они активаторы, и пока печати, которую они должны активировать, нет поблизости — заклинания спят, но стоит ей появиться в пределах досягаемости. – Верховный вновь дал сигнал, и в зал вошел монах, держа перед собой металлический поднос, прикрытый белой тканью.

– Отдай! Это мое! – пожилая женщина грубо выхватила из рук девушки брошь, что та разглядывала.

– Вот еще! – девушка, явно забыв о воспитании, вцепилась в руку, удерживающую брошь. – Найди себе другую, а эту я уже выбрала.

– Мал еще такое носить, — мужчина постарше отбирал у парня кошель с серебряной вышивкой. Парень сопротивлялся при том, что на столе еще лежали кошельки получше.

Верховный махнул рукой, и монах скрылся за дверьми. Наступила тишина.

– Простите, — растерялась девушка, разжимая пальцы и выпуская руку старухи. Та с удивлением смотрела на брошь.

– Это ты прости меня, доченька, куда ж мне такое носить. Словно в голове все помутилось…

Пару минут мы наблюдали, как мужчины и женщины извинялись за свою злость, совместно выбирали вещи и рекомендовали друг другу, что больше им подойдет. И вновь монах вошел со своим подносом и медленно шаг за шагом направился к ним.

Крики, ссоры, оскорбления зазвучали с новой силой, Верховный, уплотнив купол и тем самым приглушив шум, заявил.

– Мы все никак не могли понять, почему. Ссоры то возникают, то так же резко проходят. Заклинания, заложенные в печать, и вещи нельзя отследить до момента активации. Редкие люди, вроде господина Де Калиара, могут их почувствовать, но и им нельзя понять, что перед ними печать или активатор. Одно понятно точно. Чем больше крика рядом, чем больше негатива, тем быстрей наполняется печать. Использование рядом магии или насилия ускоряет процесс, а потом происходит прорыв.