Сердце скрутило, захотелось вернуться, обнять эту сильную и в то же время слабую женщину. Исцелить тело, стереть печаль с сердца и мыслей. Леон глубоко поклонился королеве и, развернувшись, вышел вслед за мной. Какое-то время мы шли молча, одолеваемые своими мыслями и переживаниями. Леон не выдержал первым.

– Я думал, Благость помогает. Поддерживает. Исцеляет.

– Не только. Порой исцеление раны не всегда может сработать и тогда приходится действовать иначе.

– Иначе? Это как? Заставлять страдать людей еще больше?

– Ты это так видишь?

Нахмурившись, муж взглянул на меня.

– Можешь объяснить, что же ты сделала?

– Открыла двери, – Леон покачал головой, и я попробовала объяснить понятней. – Погружаясь в свои страдания и переживания, люди теряют в них себя, свои цели, стремления, идеалы. Запечатывают свое сознание болью, гневом, яростью и бессилием что-либо изменить. Теряют надежду, упираются в тупик и отказываются искать из него выход. Я открыла им двери. Каждому. Показала, что выход есть из этой ситуации. Но пока они не воспользуются подсказкой, не покинут территорию отчаяния, мое вмешательство будет бесполезным. Понимаешь?

– Понимаю, что ты видишь и чувствуешь гораздо больше, чем я. Исцеление Олесии не исправит Ариана и не изменит желание Седрика вести свои игры, что отражаются на его жене.

– Люблю тебя.

– Но как же Олесия?

– Если она покинет дворец... Мы обязательно встретимся.

Леон довольно хмыкнул и, перехватив мою руку, ускорил шаг, направляясь к портальному переходу. Покинуть стены дворца хотелось не только мне.

Седрик Мирославский

Она смотрела прямо в душу, выколупывала из нее все мои тайны и, рассмотрев, безразлично кидала на пол. Обесценивая мои переживания и чувства, смотрела как на глупого ребенка. И под конец, бросив слова, что прожгли меня насквозь каленым железом, просто ушла. Вот так, повернулась, разрушила королевский запрет на выход и ушла, уводя Леона.

«Вам стоит больше доверять своей жене», — обвинения раздражали, словно я, и правда, не доверял Миле.

«Она имеет право знать, почему не может зачать дитя», — пристальный взгляд любимой сулил тысячи вопросов, на которые я не мог дать ответы, и тем самым только распалял дыру, что оставила Литэя Де Вайлет.

– Да кто она такая?! Что возомнила о себе?!

Король бесновался. Швырял на пол вазы и всё, что попадалось под руки. Успокаивать его сейчас я был не в силах. Королева замерла ледяным столбом, погрузившись после ухода Леона в свои мысли и попусту игнорируя вспышку ярости короля. Мила явно собиралась устроить мне допрос, и я струсил. Сделал один шаг к двери, другой.

«Доверять?» - как бы мне действительно хотелось это сделать, но обстоятельства не позволяли мне сделать это.

– Ваше Величество, позвольте догнать их и поговорить, – решился я на побег, видя, как Мила решительно шагает ко мне.

– Не стоит, — голос Олесии был едва слышен.

– Стоит! – тут же возразил король и поторопил. – Иди! Уговори, прикажи! Сделай хоть что-нибудь! Я устал от этой борьбы! Я устал от этих шакалов!
– король ткнул пальцем на знать, что с интересом заглядывала в зал.

Не задерживаясь, выскочил вон. Пробежал мимо зевак по коридору, не заботясь о статусе. Свернул на лестницу, успел заметить мелькнувшее внизу платье Литэи и рванул следом. Но догнать не успел. На последней ступеньке я столкнулся не с Леоном и его невестой, а Мирраном. За его плечом стоял Ной, поддерживая за локоть странного сгорбленного старика.

– Мирран? Ты же уехал?
– я удивился внезапному появлению синего генерала.

– И вернулся, - хмуро ответил брат жены, настороженно осматривая мой взволнованный вид.
– Нам срочно надо к королю.

– Поверь. Сейчас не лучшее время. Он в ярости.
– Я хотел успокоиться, просчитать как успеть перехватить Леона и Литэю.

– Плевать. Мои новости счастливей его не сделают, - резко бросил Мирран, выдергивая меня из моих переживаний.

– У меня приказ…, - хотел было отбиться я от ненужных мне проводов.

– Не стоит, — Ной Де Вайлет неожиданно преградил мне дорогу, когда я попытался обойти синего генерала. – Моя сестра и господин Де Калиар уже покинули дворец, воспользовавшись портальной площадкой.

Мой взгляд заметался. Память услужливо напомнила, что Ной обладал даром предвидения, но поговорить с Литэей мне было необходимо. Она должна…

– Неужели вам мало доказательств, господин Мирославский? Думаете, моя сестра скажет вам что-то еще?

– Доказательств? – Мирран нахмурился, оборачиваясь к Ною. – О чем ты?

– Не столь важно. В данный момент важнее попасть к королю.

Я смотрел на мальчишку, посмевшему остановить меня. Сколько ему? Восемнадцать? Девятнадцать лет? Как он смеет перечить мне? Но серый знакомый взгляд, как у его сестры, неожиданно пронзил пониманием. Смеет. И остановит, и уничтожит, если ему понадобится.