Сердце замерло в груди, видя, как солдаты бросились к тяжелым створкам. Мне хотелось кричать и поторопить Литэю, но она и так, прижавшись к лошади, летела к ним на полном ходе и все же успела! Проскочила! Вздох облегчения вышел странным воем из моего горла. В нем отозвались все накопленные в груди переживания и боль прошедших лет. Пытаясь успокоиться, я сложила пальцы в молитве: «Беги, Литэя! Беги! Артефакт расскажет тебе всё, что ты должна будешь знать, и не беспокойся о маме и брате. Я рядом с ними и позабочусь об их благополучии. Девочка моя. Прости меня. Пусть твой путь оберегают святые мученики и приведут тебя к Заре».

Сирения Лиран

Долго пребывать в молитве мне не дали, в городе прозвучали новые взрывы, и стража стала разгонять всех с улиц по домам. Люди в панике прижимались к домам и заборам, большинство не понимало, что происходит, но отсутствие воинов Нилларда все же сдерживало панику, и люди просто торопились уйти в безопасное место. Сложив пальцы в знаке поиска, я почувствовала отклик магических маяков внука и дочери и, пришпорив лошадь, поспешила к ним.

Неожиданно пришел отклик из дома. Мою магию огня потушили, но я знала, что мертвое тело опознают, и Литэя с сегодняшнего дня будет считаться мертвой, а это, не смотря ни на что, победа! Осталось только достойно похоронить ее и решить, как жить дальше. Жить под крылом Де Вайлета я больше не позволю ни внуку, ни дочери. Я оборвала все родовые связи, я сняла с себя ношу родового артефакта и если увижу барона то лично сверну ему шею. Больше меня не сдерживало его заклинание и эта свобода опьяняла, частично лишая рассудка. Странно раньше я боялась именно этого, а сейчас словно упивалась чувствами монстра, что шевелился у меня в груди.

Городские улицы опустели, около дворца, что находился на возвышении, слышались отзвуки сильнейшей магии, а в самом городе поднималось уже с десяток дымовых столбов, говоря о пожарах. Я уже была рядом с родными, оставалось только завернуть на соседнюю улицу, как до меня донеслись крики:

– За Короля! Корону наследнику!

– Власть Регенту. Закон вечен!

Пришпорив лошадь, я выскочила на перекресток и оказалась в центре сражения. Раскинув поиск, обнаружила дочь и внука. Луна сжалась на тротуаре, накрывая собой Ноя, а вокруг них шла настоящая резня. Люди сцепились друг с другом в смертельном бое, только алые и белые ленты разделяли их на своих и чужих. Мне было плевать, кого они защищают, главное мои дети! Мои родные.

Лошадь не хотела идти вперед под магические сполохи, и пришлось прикрыть ей глаза и уши, магия бурлила у меня на пальцах, отбивая случайные заклинания и плети, но, как я не старалась, магия прошлась по ногам лошади, и та замертво повалилась на дорогу. Юбки зацепились за стремена, и быстро спрыгнуть не получилось, пришлось потратить драгоценное время, освобождаясь.

Война, да любое сражение, опасно тем, что люди сходят с ума от жажды крови. Я это хорошо понимала, чувствуя как такое шевелиться у меня в груди. Поддаваясь запалу схватки, для безумцев все становятся врагами. Разделение на своих и чужих перестаёт существовать, главное сечь, главное убить. Один из таких безумцев рванул на Ноя. Внук, выбравшись из объятий матери, пытался увести её подальше от сражения, и тот подскочив к нему, замахнулся саблей…

Силовой разряд соскочил с моих пальцев резко и прошил тело мужчины насквозь. Его сабля выпала, и сам безумец повалился на бок. В голове отложилась спокойная, ледяная мысль. Еще один. Еще один из тех кого я когда-то обещала защищать. Но Благости больше в моем сердце не было. Пригибаясь и уворачиваясь от шальных магических плетений, я рванула к родным. Бой сдвинулся в сторону, кто-то оттеснял кого-то, кто-то ждал поддержки, мне же надо было вытащить из этого безумия свою дочь и внука.

– Луна, вставай!
– я дернула дочь за руку, но она с тихим стоном завалилась на бок.

– Бабушка, мама… Её ранили. Она умирает!
– Ноя трясло как лист на ветру, не такое должен видеть десятилетний ребенок, а виновата в этом я.

– Не позволю! Луна, не смей! Не смей умирать у меня на руках! Доченька, милая, солнышко мое!

Я кричала, рыдала, молилась и тащила тело дочери по тротуару, прикрывая Ноя собой. Рядом проскакали всадники, но, не увидев в нас угрозы, задерживаться не стали. Дорога до дома прошла как в тумане, и, когда мы, наконец, ввалились в ворота усадьбы, нам предстал полу сгоревший особняк, и слуги, как крысы, тащащие всё уцелевшее из дома. Сая, прижав руки к груди, ревела и одновременно молилась, стоя рядом с обгоревшим телом.

– Сая? – говорить было тяжело, от слабости кружилась голова, но девушка услышала меня.

– Госпожа Сирения! Где вы были? Моя госпожа погибла! Господин был в такой ярости, одним махом весь пожар потушил, но госпожу было не спасти. Он так сыпал проклятьями на всех и вся… Мы теперь все умрем!

– Моя комната пострадала? – мне было плевать на ярость барона, главное спасти дочь.

– Я не знаю, госпожа.

Отправлять в дом Ноя я не могла, Сая тоже вся тряслась, а мне нужно было наверх, там, в комнате, был целебный настой, что был так необходим моей дочери.