— Конечно понимаю, — вдруг охотно подхватил за мной хитрый еврей. — Дэн, а ты ее сперва раздел, или прямо в комбезе завалил?

— Чё?.. — натурально офигел я от такого поворота.

— Не звезди, говорю. А просто правду расскажи, — насел на меня Давид. — О чем на самом деле вы там тет-а-тет, когда мы все ушли, с рогатой секретничали?

— Блин, да союз мирный с их баронством через Вави Гууу я заключил, — сдался я. — Теперь вместе с минотаврами будем с нежитью бодаться. Прикинь?

— Хо!.. Огонь новость! Пошли тогда прям ща деда вместе обрадуем, — загорелся Давид.

— Слушай, давай сам иди к деду пока, без меня, — отбоярился я, аккуратно отцепляя от рукава расслабившиеся пальцы добившегося своего вымогателя. — А я минут через десять подойду.

— Че на клапан придавило? — хмыкнул Давид.

— Типа того.

— Ладно, удачного облегчения.

— Да иди ты уже!..

— Страйк, дружище, да остановись ты уже наконец, — увещевал я плюгавого ушлепка, с завидным упорством улепетывающего от меня по глубоким сугробам. — Говорю же, разговор у меня к тебе серьезный.

— Так, ить… говори, начальник. Я и отсель, ить… тебя хорошо слышу, — пропыхтел в ответ ушлый тип. Который, на свою беду, кране неудачно попался мне на глаза аккурат под занавес нашего с Давидом разговора.

Притащивший на хребтине через ворота в лагерь стопку спионереных где-то вполне приличных досок Страйк, покрякивая с натуги, прошел мимо нас с Давидом и аккуратной стопкой сложил добычу на платформу ближайшей лебедки. И пока строители наверху стали затаскивать к себе его доски, с чувством выполненного долга, Страйк присел на корты в сторонке и закурил. Тут я на него и нагрянул, как гром средь ясного неба. На ласковое: «Дружочек, ну-ка подь сюда, мне тут про тебя кое-что дюже любопытное рассказали», — в моем исполнении, сильно очканувший мужик лихо выплюнул изо рта едва закуренную сигарету и припустил на полусогнутых такого стрекача, что за считанные мгновенья оторвался от меня на добрый пяток метров.

К счастью, со свободным простором для длительных догонялок в густо заселенном лагере была напряженка. И едва сбежавшему от меня Страйку, дабы не врезаться на дороге в часто попадающихся на пути людей, пришлось сразу свернуть в относительно свободный окраинный сад. Тамошние нехоженые сугробы, разумеется, значительно поумерили его прыть, но и мне, преследуя беглеца по тем же сугробам, и уворачиваясь от тех же веток заснеженных деревьев, приходилось тащиться следом ни разу не быстрей, а тоже кое-как с грехом пополам. Потому отыгранные начальным взрывным ускорением Страйка метры безопасной дистанции между нами сохранялись практически неизменными все время затянувшейся погони.

— Эх, Страйк, Страйк. Мы ж все тебе так верили, — продолжил пыхтеть на ходу снова я. — А ты, выходит, гадом оказался.

— Поклеп, начальник! — откликнулся беглец. — Я ить… матушкой клянусь, что не гад! Оговорили меня!

— Так чего ж ты тогда убегаешь-то от меня, собака сутулая, ежели ни разу не гад?

— А то, ить… что опасаюсь слегонца: как бы не зашибли, ить… меня ненароком.

— Отчего ж мне тебя зашибать-то, мил человек, если ты невиновный совсем?

— Совсем, ить… безвинных не бывает.

— Ишь ты, философ, ять…

— Не без этого, ить…

— Ну все достал ты меня, сайгак неугомонный! — вспылил я, неудачно поднырнув под очередную ветку, и получив следом по щекам парой прутьев-невидимок. — Считаю до трех. Ежели сейчас же сам не остановишься, на счет «три» призываю топор и глушу тебя, как гребанного кабана. Раз!..

— Да ты че, начальник, мы ж, ить…

— Два!..

— Э-э, мы ж кореша боевые!..

— Три!..

— Да все-все! Сдаюсь! — Страйк рухнул коленями в крайний сугроб и, сжавшись в позе эмбриона, затаился в ожидании набегающего меня.

— Блин! Ну и здоров же ты по сугробам петли наворачивать! — запыхтел я с натуги, наклоняясь, подхватывая плюгавого мужичка за капюшон куртки и рывком поднимая обратно на ноги. — Гля сколько мы меж деревьев полос в снегу натоптали.

— Угу, — буркнул безвольной куклой висящий в моей руке Страйк.

— Слышь, придурок, — встряхнул я пойманного беглеца, — ты почему, когда я про фрагменты всех спрашивал, не признался, что один осколок минотаврам слил?

— Не сливал я. Ить… они у меня его силой отжали, — заспорил вяло, без особой надежды, Страйк.

— Не гони! Я все знаю, — снова встряхнул паршивца, как нашкодившего котенка. — Ты им откупился, шкуру свою спасая, когда рогатые тебя сцапали и за косяк какой-то к ответу призвали.

— Так, ить… начальник! — вдруг задергался, оживая, в моей руке притворщик. — Не мой же ж, ить… это был косяк изначально! А твой!

— Чё?..

— Помнишь, ить… ты рогатого громилу кирпичом отвлечь мне поручил? — горячо зачастил полностью оживший и самостоятельно вставший на ноги Страйк. — Тогда, ить… еще рогатые лютый кипишь перед воротами лагеря нашего устроили. Ну я все исполнил, ить… четко, как ты просил. По лобешнику рогатому кирпичом вдарил просто на загляденье. Однако чертила этот, ить… матерый от попадания кирпичом моим мигом очухался. И вдогон за обидчиком, ить… своим — мною, то есть — пару прислужниц своих рогатых тут же отрядил. Ну а я, ить… не будь дураком, предвидя нечто подобное, успел заранее подготовить простенькую ловушку для дебилов. В которую, ить… обе сучки рогатые благополучно и вляпались.