После этого я уже вырубился по-настоящему. Сирения прижалась справа, Лили слева, а Эйриэль растянулась у меня на груди, накрыв всех нас своими крыльями.

Тепло, мягко, уютно и ни единой мысли о завтрашних проблемах.

Вот за что я люблю Валинор, так за такие моменты абсолютного счастья.

Резкий грохот выдернул меня из сна, как будто кто-то решил пробить тараном дверь в спальню Сирении. Рядом зашевелились мои спутницы. Я инстинктивно дёрнулся, ища лук, но тут же расслабился, узнав голос.

— Просыпайся! — Клевер буквально сияла от волнения, её голубые глаза блестели как два озера в солнечный день. Маленькая белоснежная кунида так резво подпрыгнула, что макушка чуть не встретилась с потолком, благо в Норе они довольно высокие. — У меня для тебя сюрприз!

Осторожно подхватив сонную Эйриэль — крошечная гарпия недовольно заворчала, цепляясь когтями за моё плечо, — я сел и подвинулся к краю постели. Эйриэль тут же соскользнула с моих рук и устроилась на нагретом месте, прижавшись к Сирении. Пышногрудая кунида что-то пробормотала сквозь сон и, не открывая глаз, обняла крошечную гарпию. Через секунду обе снова мирно посапывали, переплетясь в объятиях. Милая, умиротворяющая картина.

Лили замерла было над ними, собираясь разбудить, но Клевер нетерпеливо махнула рукой как заправский дирижёр:

— Оставь их. В любом случае этот сюрприз скорее для семьи.

Семья! Слово согрело, по телу разлилось мягкое тепло. Любопытство — опасная штука, но сейчас оно захлестнуло меня с головой. Торопливо натянув штаны — ткань липла к разгорячённому сном телу, — я последовал за невестой. Она уже успела одеться, и мы вместе вышли в общую комнату.

У туннеля, ведущего вглубь разветвлённой системы нор, собрались все сёстры Лили: румяная Флора, Дайна, шустрая задорная блондинка, Орхиана с удивительными фиалковыми глазами, серьёзная Хриса. Все они буквально вибрировали от возбуждения, переминаясь с ноги на ногу, как дети перед новогодней ёлкой.

— При чём тут туннель для побега? — Лили не выдержала первой, её серые глаза за очками горели любопытством. — Теперь, когда с мега-логовом покончено, остальные уже вернулись?

Клевер с лёгкой грустью отрицательно покачала головой и чмокнула дочь в щёку, жест настолько материнский и нежный, что у меня защемило сердце.

— Остальные ещё в пути, дорогая. Но мы послали кое за кем, чтобы вернуть его пораньше.

Я смотрел на тёмный зев туннеля, затаив дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, а ладони вспотели, как у школьника перед экзаменом. И тут из глубины донёсся звук, от которого всё внутри перевернулось. Радостный детский визг, полный восторга и нетерпения.

Из туннеля появилась незнакомая черноволосая кунида, и на руках у неё…

— Пётр! — прошептал я, хотя никто не произнёс этого имени вслух.

Мальчику почти исполнилось полгода. Он так рвался на свободу, извиваясь в руках няньки, что та рассмеялась, звонко, по-молодому, и аккуратно опустила его на пол. Малыш тут же рванул к Клевер, двигаясь ползком с упорством танка, прорывающего оборону. Движения пока неуклюжие, но целеустремлённые. Левая ручка вперёд, правая коленка подтягивается, и всё это сопровождалось радостными воплями, от которых, наверное, проснулась половина Норы.

Это точно наш сын!

Даже куниды, живущие так близко к природе, оказались вполне современными в бытовых вопросах: на Петре красовался аккуратный тканевый подгузник с вышивкой — улыбающиеся божьи коровки перемежались с гусеницами и дождевыми червяками. Явно работа Дайны. Без сомнения, у неё удивительный талант превращать обыденные вещи в маленькие произведения искусства.

Я смотрел на сына, и горло сжалось от эмоций. Клевер и остальные не преувеличивали — Пётр действительно оказался невероятно красив, но не той слащавой детской миловидностью, а какой-то особенной, почти неземной красотой.

Конечно, я люблю всех своих детей, и для меня они все прекрасны. Да и какой отец думает иначе? Но если говорить объективно, Пётр унаследовал ту же поразительную внешность, что я видел только у Лили и Энелии. Мои гены добавили ему чёрные, как вороново крыло, волосы, которые при определённом освещении отливали синевой. Такой же оттенок имела шерсть на его длинных ушках и маленьком хвостике. А глаза… Глаза такой яркой голубизны, словно летнее небо после грозы.

— Мой малыш! — Клевер подхватила Петра на руки, прижала к себе и начала покрывать поцелуями пухлые щёчки. — Мой красавчик, я так по тебе скучала! Ты же знаешь, мама никогда бы тебя не бросила, если бы ей не нужно было защищать наш дом!

Голос Клевер дрогнул на последних словах, и я понял, разлука далась ей тяжелее, чем она показывала.

Сёстры Лили обступили их плотным кольцом, и началась церемония приветствий. Пётр милостиво позволил Флоре взять себя на руки, рыжеволосая девушка буквально светилась от счастья, прижимая племянника к груди. Затем настала очередь Хрисы. Вечно серьёзная кунида неожиданно расплылась в улыбке, когда малыш потянул её за косичку. Орхиана что-то нашёптывала ему на ушко, от чего Пётр хихикал, а Дайна уже доставала откуда-то новую игрушку собственного изготовления.