Я выпрямился, расправил плечи, окинул взглядом усталые, измождённые долгим переходом и горем потерь лица, узнав нескольких человек. Вон Степан-кузнец, что подковывал моих лошадей, рядом его сын, парень лет семнадцати. А вот Мирон, владелец таверны из соседней деревни, крепкий мужик с добрыми глазами. Сейчас эти глаза переполняет ненависть.

— Знаю, что вы чувствуете, — начал говорить, и мой голос прозвучал хрипло. Прокашлялся, продолжил твёрже: — Вы все потеряли дома, я тоже. Поместье Мирид, где родились мои дети, превратилось в пепел.

По толпе пробежал ропот. Многие не знали подробностей, только слухи.

— Но мы сделали правильный выбор! — я повысил голос. — Если бы остались, погибли бы все. Вы видели отряд, что я привёл с разведки? Это капля в море. У Балора тысячи таких ублюдков, и все рвутся пролить нашу кровь.

— Так может, надо было умереть с честью, защищая свой дом? — выкрикнул кто-то из задних рядов.

Я нашёл взглядом говорившего. Молодой парень, почти мальчишка, в глазах слёзы едва сдерживаемой ярости.

— Умереть легко, — сказал я жёстко. — Жить и бороться — вот что требует мужества. Твоя смерть не вернула бы дом, но меч может отомстить тем, кто его сжёг.

Парень сжал кулаки, кивнул.

— Послушайте меня, — я обвёл взглядом всех собравшихся. — Через три дня мы ударим по главному лагерю Изгоев, все силы Бастиона соберутся для этого удара. У нас есть Мастер Гильдии Истребителей Джинд Алор, у нас есть граф Хорвальд с его магами. У нас есть гномы и хобгоблины, что жаждут крови врага не меньше нашего. И у нас есть то, чего нет у Изгоев: мы защищаем не просто землю, мы защищаем будущее наших детей!

Люди одобрительно загудели, я почувствовал, как настроение начало меняться.

— Да, мы потеряли дома, — продолжил я. — Но камни можно сложить заново, деревья вырастут снова, а вот жизнь не вернёшь. Изгои хотели сломить наш дух, заставить бояться. Но знаете что? Они просчитались!

Я выхватил меч резким движением, клинок сверкнул в свете факелов.

— Изгои Балора дали нам то, чего у нас не было раньше, настоящую ненависть! Теперь это не просто война за территории, это личная вендетта каждого. И клянусь, мы заставим их заплатить за каждый сожжённый дом, за каждую пролитую слезу! Кто со мной?

— Я! — первым выкрикнул тот самый паренёк, что хотел умереть с честью.

— И я! — подхватил Степан-кузнец.

Потом понеслось. Зал взревел, все подняли оружием над головами.

— Смерть Изгоям!

— За Терану!

Гневные крики рвались из душ собравшихся, сотрясая каменные стены.

Я дождался, пока шум утихнет, и кивнул.

— Хорошо. Тогда пока отдыхайте, набирайтесь сил. Впереди нас ждёт славная битва, о которой барды будут слагать свои песни. А пока… — я поднял кружку, которую кто-то сунул мне в руку, — за павших! За наши дома! И за победу, что ждёт нас впереди!

— За победу! — прогремело в ответ.

Я осушил кружку залпом. Местное пиво было тёплым и горьким, но сейчас оно казалось нектаром. Ещё немного побыл с бойцами, похлопал по плечам самых удручённых, перекинулся парой слов с командирами отделений.

Но мысли витали уже далеко. Нужно найти Лили, сказать ей… Дьявол, как же сказать ей, что дома, где она была так счастлива, больше не существует?

Выйдя от новобранцев, я словно сдулся: плечи опустились, шаг стал тяжёлым. Всё то воодушевление, что так бодро изображал перед бойцами, испарилось, оставив только свинцовую усталость и боль.

— Нужно всё же сказать Лили, — пробормотал я, но ноги словно приросли к полу. — Но как?!

Попросил Ульму, ту самую гномку-стрелка из отряда, привести Лили из женских помещений. Я ждал её в небольшой комнате возле арсенала, где нас никто не потревожит.

Лили появилась через несколько минут. Ей хватило одного брошенного на меня взгляда, чтобы всё понять, и глаза куниды расширились от страха. Она была прекрасна даже сейчас; серебристые волосы струились по плечам, уши чуть подрагивали от волнения.

— Что случилось?! — она бросилась ко мне, хватая за руки. — Артём, ты меня пугаешь! Кто-то ранен? Кто-то… — голос её дрогнул, — погиб?

Я притянул Лили к себе и обнял так крепко, словно боялся, что она исчезнет, если отпущу. Уткнулся лицом в её волосы, что пахли лавандой, домом… Бывшим домом.

— Все живы, — выдавил я. — Илин привёл подкрепление из Тераны.

— Знаю, — она прижалась ко мне всем телом, и я почувствовал, как она дрожит. — Видела их во дворе. Но что тогда? Почему у тебя такое лицо?