Я немного волновался, что своенравный жеребец испугается всадницы-орчанки, животные часто чувствуют хищников, но Кору оказалась опытной наездницей. Она спокойно подошла к коню, позволила ему обнюхать себя, что-то тихо проговорила на своём языке. Потом достала из поясной сумки какую-то лепёшку, пахнущую зерном и мёдом, и дала коню. Тот мигом схрумкал угощение и позволил ей без проблем забраться в седло.

Она немного повозилась, подгоняя стремена под свой рост, и взяла поводья в одну руку профессиональным жестом. Чувствовалось, что с лошадьми она на «ты».

— Какие команды использовать? — спросила она. — И убери свой камень-переводчик, человек. Мне нужно знать именно ваши слова для управления, на всеобщем языке команды могут не сработать.

Умная девочка. Вместо объяснений я выкопал из рюкзака один из запасных камней-переводчиков и бросил ей. У меня их было с десяток, нужная универсальная вещь, и они отлично работали для отдачи команд животным, что мы проверили ещё когда спасали Зару.

Надев камень, Кору быстро освоила основные команды. Конь слушался её без проблем, она действительно умела обращаться с животными.

— Ты уверенно держишься в седле, — заметил я, наблюдая, как она управляется с поводьями точными экономными движениями. — Часто ездила верхом?

Она презрительно фыркнула, но не на меня, а на сам вопрос.

— Даже самый смирный жеребец — щенок по сравнению с самым ручным ящером-скакуном, человек. Я из Непокорённых Хищников и объезжала ящеров с пяти лет. Могу оседлать любого зверя, если он вообще пригоден к седлу.

Справедливое замечание. Я видел ездовых ящеров в бою, свирепые твари размером с медведя с рефлексами хищника. Если она правда на таких ездила с детства, то обычная лошадь для неё просто детская игрушка.

Мы тронулись в путь. Я бежал рядом с конём, легко держа темп. Верёвка между нами провисала, три метра длины давали достаточно свободы. Остальные члены отряда ехали полукругом, держа нас в центре. Предосторожность лишней не бывает, даже если я верил Кору.

Лили почти сразу же переместила свою кобылку на другую сторону от орчихи. Моя жена всегда старалась найти общий язык с любым разумным существом, такой уж у неё характер.

— Почему ты выбрала класс Проходчика? — спросила она с искренним любопытством. — Должно быть, его невероятно трудно прокачивать в одиночку, это же не боевой класс.

Кору резко напряглась, мышцы на её руках вздулись, готовые к немедленному действию.

— Откуда ты знаешь мой класс, женщина-кунида? — прорычала она, дёргая поводья. Конь недовольно фыркнул. — Что это за колдовство? Вы читаете мысли?

Я быстро вмешался, пока ситуация не накалилась:

— У меня есть особый талант, я вижу классовую принадлежность разумных существ. Редкая способность. Не бойся это подтвердить, мы не станем использовать свои знания против тебя, просто информация.

— Я не боюсь ничего, человек! — рявкнула орчиха, но я заметил, как её плечи немного расслабились. — Просто… Только дурак делится секретами с потенциальным врагом!

Повисла неловкая тишина, слышался только цокот копыт и моё ровное дыхание. Воздух был сухой, пыльный, в горле першило.

— Так почему же ты выбрала класс Проходчика? — мягко повторила Лили. Она умела добиться своего, не раздражая. — Твои мотивы ведь не военная тайна? Мы просто хотим узнать тебя лучше. Может, сможем стать друзьями, а не просто временными союзниками.

Огромная женщина долго молчала, обдумывая. Я видел, как борется её гордость с желанием выговориться, наконец она выпрямилась в седле, расправив могучие плечи.

— Я надежда своего племени, женщина-кунида. — Голос дрогнул, и она сникла. — Вернее была надеждой. Теперь это не важно. Мой отец, вождь Корах, часто говорил о нашей слабости. Даже с быстрыми ящерами-скакунами мы только убегали от врагов, не вступая в бой. Если мы хотели победить проклятых рабов Предателя или самого демона Балора, нам понадобилась бы сила. Настоящая сила!

Она посмотрела на свою руку, медленно сжимая и разжимая пальцы.

— Проходчик может перенести целое племя в безопасное место за секунды. Может устроить засаду там, где враг не ждёт, может эвакуировать раненых прямо с поля боя. Ещё несколько лет тренировок, повышение уровня, и я могла бы стать одновременно и щитом, и мечом своего народа. Отец возлагал на меня большие надежды, говорил, что я спасу наше племя. Учил, тренировал, не давал поблажек, а я… Я оказалась совершенно бесполезной, когда пришёл час испытаний. Даже не смогла умереть вместе с ними! Отец приказал бежать, и я… я послушалась. Трусиха! Недостойная дочь великого воина!