— Что случилось? — спросила я, не видя никаких повреждений. Ее кожа по-прежнему была такого же идеального оттенка, темная и гладкая, но без того тепла, которое было у нее при жизни.

Грейс ответила мне. С тех пор как Кардия была убита, лицо ведьмы оставалось непроницаемым, но она продолжала использовать свое исцеление, пока у нее оставались силы.

— Я слышала, что когда отмеченные направили свою энергию в Живокость, она обезумела, закричала, кровь хлынула у нее из глаз, носа и рта. Некоторые целители пытались помочь ей, но она просто упала.

Живчик так отчаянно хотела победить… он направил через нее слишком много энергии, уничтожив ее… прежде чем я смогла остановить его. Какого хрена? Жизнь не должна быть такой несправедливой.

Хотя я знала, что она мертва и рядом не осталось никого, кто мог бы меня услышать, я взяла ее за руку и наклонилась ближе.

— Мне так жаль, что я подвела тебя, Роза. Ты заслужила шанс на свободную жизнь, и теперь я могу только надеяться, что ты найдешь свое место среди богов, и что загробная жизнь будет мирной. — Я мысленно добавила молитвы и благословения за ее благополучное возвращение домой.

Я не сомневалась, что выглядела дерьмово, когда, спотыкаясь, поднялась на ноги. Это был самый длинный день в моей жизни, и, хотя мы выиграли битву, мы так много потеряли.

Брекстон крепко обнял меня, будто каким-то образом, одной своей физической силой, он мог оградить меня от боли. Никто не мог этого сделать, но наша семейная связь, безусловно, облегчала это. Мне удавалось держать себя в руках, несмотря на большую часть наших благословений. Многие из нас бродили среди тел погибших, многие потеряли друзей и семью. Не говоря уже обо всех супах по всему миру, которые еще не знали, что их близкие не вернутся домой.

Я снова потеряла самообладание, когда добралась до Джонатана; он был с Торагом, молча стоя на коленях рядом со своим другом. Сначала я подумала, что он просто молится, но когда мы подошли ближе, я увидела, что по его щекам текут слезы, и это окончательно сломило меня.

Джонатан был сильным альфой, лидером. Он чувствовал свои эмоции, владел ими, как и большинство оборотней, но всегда был таким сдержанным. Однако сегодня его горе было настолько велико, что выплескивалось из него и обрушивалось на всех нас. Я не смогла удержаться от того, чтобы подойти к нему и, присев на корточки, обнять его сзади, положить голову ему на спину и предложить все, что было в моих силах, чтобы утешить.

За ним последовали другие члены нашей стаи. Брекстон. Миша. Лиенда. Десятки других. Некоторые из них были отмечены, а некоторые и нет. Мы все собрались и скорбели вместе с нашим альфой. Пронзительные вопли были бы слышны даже в ближайшем городе, если бы не защитные сооружения, установленные вокруг Стратфорда. В конце концов, нам пришлось избавиться от боли. Мы должны были радоваться тому времени, которое мы провели с нашими близкими. Мы должны были двигаться вперед.

***

Церемония сожжения была одновременно невероятно трогательной и освобождающей. Супы верили в загробную жизнь — впрочем, как и большинство рас. Было приятно осознавать, что те, кто пожертвовал столь многим, кто умер сегодня, найдут свое место среди богов. Однажды мы встретимся с ними снова. Смерть была неизбежна для всех нас, и мы не могли перестать жить только потому, что кого-то забрали у нас слишком рано.

Джонатан и Луи связывались с сообществами по всему миру, сообщая им, что угроза устранена, и что все те, кто был отмечен, освободились от контроля короля. Их символ дракона исчез, а вместе с ним и возросшая польза от духа дракона.

Я была единственной, у кого еще сохранилась метка, и я буду носить ее с гордостью. Это было свидетельство моего спаривания с драконом, единственное, что связывало меня с золотой, Жозефиной. Моим драконом.

Это был долгий день, и я еле держалась на ногах, но мы все нашли время, чтобы поужинать вместе в большом зале. Да, кого я обманывал? Я всегда находила время и силы для еды. Знаете… если бы я на самом деле не была мертв.

Максимуса здесь не было, и его пустующее место стало для всех нас серьезным ударом под дых, напомнив, что в нашей стае произошел раскол.

— Ты должна сказать ему, Миш. — Я понизила голос, чтобы слышала только она. — Ему нужно что-то позитивное, за что можно было бы зацепиться.

Она молчала, перекладывая еду на тарелке.

— Тебе не кажется, что, возможно, это станет дополнительным стрессом, который ему сейчас не нужен? Что-то еще, с чем можно справиться, когда он и так поглощен своей потерей?

Я вздохнула, мое разбитое сердце сжалось.

— Возможно, ты права, но я думаю, мы дадим ему самое большее несколько недель, чтобы он попытался справиться с болью и гневом. Тогда у нас не будет другого выбора, кроме как дать ему знать.

— Согласна, — тихо сказала она. — Я не хочу обрушивать это на него после рождения ребенка.

Да, я бы точно не советовала этого делать. Максимус, скорее всего, совсем свихнулся бы, если бы узнал об этом. Вампиры очень заботились о своем потомстве. Как и большинство супов, за исключением некоторых полу-фейри. Почти уверена, что русалки поедали своих детенышей. Мерзкие сучки.