— Дрон, — шепчет он, касаясь моего лица.

Мотаю головой, чтобы он не делал этого. Не был хорошим сейчас, потому что я мерзость.

— У тебя есть пистолет. Ты можешь убить меня и избавить от мучений. Я устал бороться. У меня нет причин, чтобы жить, Роко. И я готов умереть. Вероятно, я… я… не буду защищаться в следующий раз на арене, или когда меня найдут. Я сдамся. Не знаю, но когда-то же я должен сдаться, и это будет ужасно. Не хочу так. Хочу сам выбрать час своей смерти. Хотя бы это выбрать в своей жизни. У меня никогда не было выбора, понимаешь? Никогда. И я хочу выбрать. Хочу, чтобы это сделал ты. Избавься от меня. Я не против. Я доверяю тебе, даже если ты не видишь этого. Я доверяю тебе, ты можешь меня убить, когда захочешь сам. Сейчас или завтра. Мне всё равно, но это должен быть ты. Я буду умирать с благодарностью, обещаю тебе.

— Дрон, что ты говоришь? — Роко обхватывает моё лицо ладонями. — Ты рехнулся? Я не могу тебя убить, придурок.

— Ты ненавидишь меня, и у тебя есть причины. Есть возможность. Пожалуйста, дай мне свободу, Роко, — кладу свои ладони на его руки, задыхаясь от слёз. — Я готов. Я хочу этого сейчас. Я устал. Раньше мне некому было всё это сказать, а сейчас могу и я… хочу, чтобы это был ты. Хочу видеть тебя последним человеком в своей жизни и знать, что ты был рядом со мной, что я не был один, не был в кругу насильников, не умирал медленно и мучительно. Не умер оттого, что мне в зад пихают острые предметы, или я захлебнулся, пока меня насиловали или ссали на меня, или заставляли жрать дерьмо. Хочу знать, что я умер рядом с тобой. С тем, кому доверяю. Это лучшее, что у меня может быть.

— Дрон, я не могу тебя убить, — Роко мотает головой. По его щеке стекает слеза. — Я не могу, потому что я… злюсь и…

— Я знаю. Ты терпеть меня не можешь. Я заноза в твоей заднице. Знаю. Я мерзость. У меня нет будущего.

— Это не так. Я злюсь, потому что я… не могу приблизиться к тебе. Я постоянно оказываюсь насильником рядом с тобой. Я… не такой. Не могу больше считать, что ты видишь меня таким. Я… не смогу тебя убить, это слишком больно. Ты мне дорог, вот… я злюсь и… не говори такое, детка. Не нужно.

Я жмурюсь, облизывая солёные губы. Роко касается моего лба своим.

— Почему тогда так больно, Роко? Почему больно? — хриплю я.

— Я не знаю, милый, не знаю. Ты мне очень нравишься. И я… не могу коснуться тебя. Я не должен. И это всё меня убивает.

— Я тебе нравлюсь? Я? Эта мерзость? Это никчёмное дерьмо? — спрашиваю я и приоткрываю глаза.

— Ты не такой. Ты самый искренний, красивый и добрый парень, которого я встречал, Дрон. Это всё слишком для меня. Ты будешь в порядке, я обещаю тебе, — он стирает мои слёзы с щёк, и улыбается мне. Но это вымученная, выстраданная улыбка, которая делает только хуже.

— Я не хочу быть в порядке, если ты не в порядке. Это нечестно. Ты можешь убить меня. Тебе не нужно врать мне о том, что я могу кому-то нравиться. Я же… никто.

— Дрон, я не убью тебя, слышал? Я, блять, никогда не убью тебя, потому что ты мне дорог, дебил. Ты мне дорог, как человек, который мне снится. Теперь до тебя дошло? Ты мне нравишься, Дрон. Ты меня возбуждаешь.

— Что? — замираю, глядя на него.

— Меня прёт от тебя, идиот. Ты раненый звонишь мне, и я схожу с ума от страха за тебя. Я нахожу тебя избитым и изнасилованным, и моё сердце разрывается. Смотрю на то, как ты вздрагиваешь, когда я прохожу мимо или же касаюсь тебя, и это уничтожает меня изнутри. В твоих глазах я насильник и мразь, Дрон. Я…

— Что? Нет, нет, нет, Роко, — быстро мотаю головой. — Это не так. Нет. Я никогда так о тебе не думал. Я никогда… не думал. Наоборот, я считаю, что ты самый прекрасный человек, которого я встречал. Ты заботишься обо мне и думаешь о том, что может вызывать у меня страх, и быстро отходишь. Ты… нет, господи, Роко, нет, конечно. Нет. Но я… сломанный, Роко. Я не гей. Я… никто. Я не смогу… ты заслуживаешь счастья, а я не смогу тебе этого дать. Я не умею. Я… чёрт, прости меня за то, что заставил тебя так ужасно себя чувствовать.

— Я недостаточно хорош, да? — Роко отодвигается, и я теряю его тепло.

Хватаюсь за его руку и возвращаю на свою щёку. Я закрываю глаза, упиваясь шершавостью его ладони и наслаждаясь этим прикосновением. Впервые в жизни я наслаждаюсь этим.

— Ты достоин лучшего, — шепчу я. — Лучшего, чем такой, как я. Роко, я не гей. Я отношусь к тебе, как к другу… как к хорошему человеку. Я… я даже не знаю, что такое возбуждение. У меня ничего не работает, понимаешь? Я… не могу. Прости.

— Ты прав, — Роко горько приподнимает уголок губ и мягко гладит моё лицо большим пальцем руки, которую я прижимаю к своей щеке. — Я справлюсь с этим. Но ты ошибаешься, считая себя дефектным, Дрон. Ты просто пока ещё не встретил того человека. Когда ты встретишь его, тогда всё у тебя заработает.

Он аккуратно высвобождает руку и отодвигается. Роко притягивает ноги к груди, словно теперь навсегда закрываясь от меня. Отстраняясь от меня. И я чувствую этот холод, который окутывает каждую клеточку моего тела. Мне становится страшно. Страшно, оттого что я больше не почувствую это тепло. Я никому не доверюсь так, как ему. Я никогда не смогу ощутить всего этого спектра боли и отчаяния, когда теряю дорогого человека. Роко мне дорог. Очень дорог. И я должен рискнуть. Я ничего не знаю о себе. Не знаю, кто я такой. Я должен.