— Ладно, поехали туда, где ты можешь поспать. Давай поднимай свою задницу, — я встаю с дивана и хватаю Дрона за талию.

Этот придурок такой тяжёлый. Дрон упрямо стонет и, сопротивляясь, упирается мне в бедро.

— Я не хочу. Не хочу, — надувает он губы, вызывая у меня улыбку.

Этот парень очень странный. Дрон, то чересчур милый, то смешной, то ранимый, то сломленный, словно сам не может определиться, какой он на самом деле.

— Тогда что ты хочешь? — спрашивая, упираю руки в бока.

Дрон медленно скользит взглядом по моему телу, облизывая губы и сглатывая. Блять, не нужно так делать. Не нужно. Я улавливаю явное предложение кого-то трахнуть прямо сейчас, но мне нельзя. Дрон ни хрена не помогает мне держаться от него подальше.

— Почему ты улетаешь? Ты к этому мудаку летишь, чтобы вымолить у него прощение? — резко и грубо спрашивает Дрон, впившись в меня осоловелым взглядом.

Прыскаю от смеха и отрицательно качаю головой.

— Мне нужна передышка от тебя.

— От меня? — Его глаза широко распахиваются, и он часто моргает, оскорблённый моим ответом. — От меня? Ты меня ненавидишь. Я так и знал. Я знал, что ничто не изменит…

— Дрон, я тебя не ненавижу. Отвечаю тебе, я не ненавижу тебя, но мне нужно разобраться в себе. Поэтому я взял отпуск на неделю. Мне нужна тишина без тебя.

— Без меня? — снова удивляется он, прикладывая руку к груди.

— Именно. Без тебя.

— Но почему? Что я сделал? — спрашивает Дрон и словно вот-вот расплачется.

Он такой милый. Он, как побитый котёнок, которого я пригрел бы на своей груди. Нельзя. Блять. Нельзя. Это самое паршивое в этой ситуации.

— Я не насильник, — отрезаю и сажусь обратно, но подальше от Дрона.

— Роко, я знаю. Ты хороший, — улыбается он.

— Дрон, я не хороший. Я убийца, — прыскаю от смеха. — Я убиваю людей.

— Да, плохих людей. Меня ты тоже хочешь убить, я же плохой человек. Я вор и шлюха. Ты хочешь меня убить?

— Ты совсем ёбнулся, Дрон? Я не хочу тебя убивать, — возмущаюсь я.

Я хочу тебя поцеловать, а потом затрахать до смерти, всего лишь. М-да, всего лишь забрать к себе, помыть тебя и доказать, что мир не такое уж и дерьмо. В нём порой весело при нужной дозе алкоголя. Сколько же он выпил?

— Я никуда не поеду, — Дрон упрямо складывает руки на груди.

— Тебе нужно лечь спать. Поверь мне, ты просто в задницу пьяный.

— Я поеду… сколько сейчас времени?

Бросаю взгляд на часы.

— Через семь минут наступит новый год.

— Тогда поеду через восемь минут.

— Почему? В чём суть?

— Фейерверки, — произносит он медленно и по слогам это слово.

— А что с ними не так?

— Это шум. Грохот. Он заглушает крик о помощи. Это опасные минуты на улице или где бы то ни было. Этот шум поглощает и помогает уничтожать людей, — с болью в голосе шепчет Дрон.

Блять. Да какого хера-то?

— Я ненавижу фейерверки. Ненавижу их. Их нужно запретить, — добавляет он.

— Дрон, я отвезу тебя домой. Со мной тебя никто не тронет, — заверяю его.

— Нет. Никуда не пойду. Здесь мне безопасно. Здесь ты, а там… — Дрон бросает взгляд на улицу, и его передёргивает, — там темнота. Там боль и страдания. Нет. Никуда не пойду, потому что я тебя выдумал. Я дебил. И я тебя выдумал. Ты ненастоящий Роко. Настоящий Роко меня уже побил бы и выгнал. Так что я там буду один… снова один… я не хочу… нет.

Нажимаю пальцем на переносицу. Боже, как хочется выпить, просто охренеть как. Пару глотков виски мне мало сейчас. Мне сложно слышать всё это.

— Сколько минут осталось?

— Пять минут.

— Нужно закрыть дверь. Сюда может кто-нибудь войти, и я должен защитить себя. Потом ты будешь ворчать на меня, может быть, даже побьёшь меня, но я должен… — Дрон пытается встать, но сразу же падает обратно, — я должен, понимаешь?

— Дай мне руку, — протягиваю свою руку к нему. Дрон удивлённо смотрит на неё, потом на меня. — Дай мне руку. Держись за меня, Дрон. Я не отпущу. Держись.

— Правда? Ты не толкнёшь меня в темноту? — спрашивает он.