В сумерках я сажусь в автобус и еду на окраину города, чтобы сегодня исполнить свой долг. А потом я выкурю косяк и забуду обо всём. Завтра всё повторится, но с каждым днём мне становится проще приходить к отцу. У меня есть возможность защитить себя.

Вхожу в старый дом, в котором страшно воняет мочой и дерьмом. На этаже слышен шум: звуки телевизора, секса, ссоры, драки, смех. Полный букет того же самого, что я слышал на протяжении долгих лет. И каждый раз, когда оказываюсь здесь, благодарю Бога или кого-то ещё, что там, где я сейчас сплю, тихо. Мне не нужно вздрагивать от каждого крика и терпеть, пока кого-то насилуют или бьют. Не нужно зажимать уши, только бы не сорваться с места и не помочь людям.

— Ты сегодня поздно. Продукты принёс? — рявкает отец, когда я вхожу в квартиру.

— Нет. Я принёс деньги. Можешь оставить себе немного, — кладу купюры на грязный стол, захламлённый пустыми коробками из-под еды и бутылками пива. Отец переводит взгляд на деньги и хватает их. Пересчитав, он быстро прячет их за грязную диванную подушку.

— Этого мало. Арсен хочет больше, Дрон. Он требует быстрее всё выплатить, потому что мы тянем долгие годы.

— Я не могу приносить больше. Это мой максимум. Мне не платят больше, — огрызаюсь я.

— А что насчёт того мудака, который в тот раз дал тебе денег? — прищуриваясь, спрашивает отец, поднимаясь с дивана.

— Я работаю на него и выплачиваю свой долг и ему тоже. Это всё, что мне удаётся заработать. Я, правда, не могу больше. Правда.

— Это херня, Дрон. Ты можешь заработать больше. И ты знаешь, как заработать больше.

Холод проносится у меня по позвоночнику.

— Нет, — шепчу, мотая головой. — Я больше не буду этим заниматься. Нет.

— У тебя нет выбора. Из-за тебя мы в заднице, Дрон. Это ты виноват, наркоман чёртов. Это ты сделал с нами. Ты, — он тычет в меня пальцем, а я отхожу назад. — И ты расплатишься сегодня. Ты…

Дверь резко распахивается, и маленькая комната наполняется людьми.

Блять. Блять. Блять.

— Дрон, мой хороший мальчик, — мерзкий Арсен выходит вперёд и криво улыбается мне. — Ты чистый сегодня.

— Что это значит? — спрашивая, бросаю на отца напряжённый взгляд, а тот лишь пожимает плечами.

— Арсен разозлился, а я не собираюсь расплачиваться за тебя, Дрон. Я достаточно уже терпел, — фыркает он. — Можешь его забрать, как мы и договорились. Я отдал тебе всё. Он моя плата.

У меня всё леденеет внутри, когда отец показывает на меня.

— Что? Нет… нет… я приношу деньги. Я же приношу их. Я буду и дальше выплачивать, — облизав губы, говорю я.

— Ты ни хрена не принёс мне с нашего последнего свидания, Дрон. Я ни хрена не получил от тебя, — выплёвывает Арсен. Его тёмные глаза бегают по моему телу, и он облизывается.

— Это не так! Не так! Я каждый день приношу отцу деньги, а он должен отдавать их тебе! Я приношу! — выкрикиваю я. — Скажи ему. Скажи, что я приношу деньги.

С мольбой смотрю на отца, но он отрицательно качает головой.

— Ты врёшь! Я только что принёс деньги! Только что! Арсен, они за подушкой. Он положил их туда. Посмотри, — я тычу пальцем в диван.

Арсен дёргает головой, приказывая одному из своих людей, проверить мои слова.

— Это мои деньги. Я заработал их сегодня. Продал партию наркотиков, — спокойно произносит отец.

— Нет, это я принёс их. Я.

Мужчина достаёт деньги и протягивает их Арсену. Отец продаёт наркотики? Он, блять, издевается надо мной?

Арсен пересчитывает их и хмыкает.

— Здесь за три дня. Я же обещал. И я сделал всё, как мы с тобой договаривались, Арсен. Я заманил его сюда, потому что он не приходил раньше. Он пытался снова сбежать, но я пригрозил ему сестрой. Ты можешь его забрать, это белое дерьмо мне больше не нужно. Пусть расплачивается сам, как у него прекрасно получается. Тем более, ты упоминал, что на его задницу уже выстроилась целая очередь.

Арсен переводит на меня взгляд, а меня начинает тошнить от страха. Нет. Чёрт. Нет. Я же только начал нормально спать, хотя бы по два часа. Я же только поверил, что всё будет хорошо. Я же только…

— Забирайте его. Теперь ты принадлежишь мне, Дрон. Весь ты.

— Нет! Я не могу! — ору я.

На меня нападают, но я ударяю одного из них.

— А сучка брыкается. Ничего, давайте немного повеселимся, угомоним её. Развлекайтесь, парни. Притащите мне его уже послушным, — бросает Арсен. Мой взгляд мечется между дверью, которую они заблокировали собой и теми мудаками.

— Пап, ты не можешь так со мной поступить. Пап! — в отчаянии кричу я. — Ты же соврал ему! Пап!

— Я выйду покурить, — говорит отец и исчезает за дверью.