— Обо мне?

— Да… да, тогда, когда они меня схватили, я тоже думал о тебе, Роко. Мне было так стыдно перед тобой… они трогали меня… били, трахали, а я… я… думал о том, что должен выжить и сбежать, чтобы извиниться. Я должен… я не могу тебя подвести. Не могу… я… мне так жаль. Когда я думаю о тебе, то мне проще… легче отвлекаться от боли. Думать, что я… я выживу, чтобы извиниться перед тобой.

— Чёрт, Дрон, — шепчет Роко, и я улавливаю горечь. — Всё будет хорошо. Ты уже едешь.

— Слишком долго. Очень долго. Никому нельзя доверять. Никому… я не доеду…

— Дрон, я вижу машину. Слышишь? Я вижу тебя.

— Что? — кривлюсь от боли, садясь на сиденье как раз в тот момент, когда такси останавливается на незнакомой мне улице. Через мутное окно я вижу тёмную фигуру, быстро идущую к нам через дорогу.

— Роко, — шепчу я.

Не верю. Я просто не верю. Дрожащей рукой открываю дверцу и вываливаюсь из такси. Меня ведёт в сторону, но я отталкиваюсь ногами и врезаюсь в Роко. Обхватываю его шею руками, утыкаясь носом в его кожу.

— Роко… я добрался… я смог, — из моих глаз текут слёзы облегчения. Я сделал это. Я сделал.

— Да, детка, ты смог. Ты со мной, — Роко обнимает меня одной рукой и это безумно больно, но мне насрать. Я добрался. Я не подвёл его. Я сделал это.

— Спасибо. Здесь больше. Спасибо, он мне дорог.

Я замираю, когда слышу слова Роко. Я ему дорог? Я? Кусок дерьма? Белая шваль?

И в этот момент всё разрушается у меня внутри настолько сильно, что я не могу больше держаться. Я не могу. Я падаю и не хочу бояться попросить о помощи. Я просто… сдаюсь.

Роко

Последний раз меня так трясло от страха и нервозности, когда мы с отцом поняли, что Рэй находится в заложниках. Именно тогда я узнал вкус настоящего страха за того, кто тебе очень дорог. Я не планировал больше испытывать это чувство. Я вырос, научился скрывать свои эмоции, показывать лишь противоположные или совсем ничего, обескураживать людей, путать их, быть агрессивным, чтобы меня боялись. Но за всю свою жизнь я никогда не ощущал такого бессилия, как тогда, когда услышал едва узнаваемый голос Дрона в трубке. Мало того, я курил травку, и это совсем не помогло мне. Наоборот, все мои чувства обострились в разы. И это убивало меня до тех пор, пока он не прыгнул мне в руки. Дрон обнял и зацепился за меня, словно я реально нечто важное для него.

Отдав деньги таксисту, я обхватываю плачущего Дрона и тащу его к дому. Он шатается, едва идёт, держась за меня. Мне даже не нужно улавливать что-то, я вижу кровь, много крови.

— Детка, посмотри на меня. Эй, Дрон, — пытаюсь поднять его голову, но он лишь крепче стискивает меня.

— Пожалуйста, уведи меня. Нужно спрятаться. Они узнают о тебе, — скулит он.

— Хорошо, мы идём ко мне, ладно?

— Да.

Сложно идти с крупным парнем, который прижался ко мне впереди, да ещё и вести его. Но я делаю это. Я тащу его на себе, иногда поднимаю, чтобы он не упал. Так мы добираемся до лифта. Все мои руки в крови, опять. Блять. Я только помылся. Я в отпуске. И я боюсь, что это всё кровь Дрона.

Мы таким же образом добираемся до моей новой квартиры, и я затаскиваю его туда.

— Дрон, тебе нужно в душ, чтобы я мог понять, чья это кровь, хорошо?

— Нет. Я умру так, — шепчет он.

— Ты не умрёшь. Всё в порядке. Ты добрался. Дрон, нужно идти в душ. Я помогу тебе, ладно?

— Не отпускай… пока мне больно, значит, я живой.

— Больно? — недоумённо приподнимаю брови, направляя его в одну из спален, в которой я поставил для себя кровать.

— Больно… я делаю себе больно, чтобы не забывать, что я живой. Пирсинг… татуировки… больно, — шепчет он.

Ну пиздец. Он ещё и мазохист. Почему мне так везёт?

Тащу в ванную Дрона уже на себе и одной рукой включаю воду в душе. Он продолжает цепляться за меня, а мне неудобно его раздевать. Да, я представлял это в своих фантазиях, но уж точно он не был весь в крови и избитым.

С трудом мне удаётся стянуть с него толстовку. Дрон постоянно оседает, но я его поднимаю и прижимаю к стене, когда мой взгляд останавливается на алом пятне хлопковой белой футболки. Блять. Она порвана, разорвана довольно хреново.

— Так, Дрон, смотри на меня. Сейчас я буду раздевать тебя, то есть сниму твою одежду, и ты будешь обнажён. У тебя есть шанс самому это сделать, а я буду ждать за дверью, — обхватив его лицо с уже проявившимися синяками и отёками, говорю я.

— Ты… я хочу спать, — бормочет он.

— Тебя били по голове, Дрон? — спрашиваю его, придерживая рукой и разрывая на нём футболку.

Блять, рана рваная, но благодаря толстовке, видимо, его не сильно проткнули. Пару сантиметров. Это хорошо, просто слишком много крови. Я цепляюсь взглядом за пирсинг на его сосках, и это меня возбуждает. Не время сейчас. Но пирсинг, два колечка, смотрятся просто охрененно.