— Ты что, блять, грёбаный психотерапевт? — шипит он, распахнув глаза.

— Я слушаю аудиокниги, чтобы справляться со своими паническими атаками. Они по психологии. Рэй закачала мне новые в телефон, — объясняю я. — Хочешь поговорить?

— О чём?

— Не знаю. О чём-нибудь, что поможет тебе справиться с болью.

— Я не хочу говорить. Хочу трахаться, и всё. Можешь с этим помочь? — Роко явно издевается надо мной. Он предупредил меня. И я подписался на всё это.

— Нет. Но я могу быть другом.

— На хрена мне друг? Я не завожу друзей. Я их трахаю. Спроси своего друга Робертса.

— Ты, правда, был с ним два года? — интересуюсь я.

— Я не был с ним. Мы просто трахались. Я трахаюсь со многими и часто пробую что-то новое.

— И как? Тебе это нравится?

— Хочешь попробовать?

— Ты провоцируешь меня специально.

— Да. Ты трахаешь мой мозг, а я твой. Это единственный секс, который мне сегодня светит. Так что, да, — улыбается он.

Прячу улыбку и качаю головой.

— Итак, ты спрашивал, о чём я хочу поговорить. Я хочу поговорить про трах. Или говори со мной или пиздуй отсюда, — Роко показывает бокалом на дверь.

Делаю глубокий вдох и поднимаю голову.

— Ладно. Давай, поговорим. Начинай, — решаюсь я. Если ему так будет легче, то я вытерплю эту боль, стыд и воспоминания.

— Тебе нравится, когда тебе отсасывают? — спрашивает он.

— Нет. Мне, вообще, все эти обмены жидкостями не нравятся. А тебе?

— Обожаю, когда мне отсасывают, — улыбается он. — Когда заглатывают настолько глубоко, что давятся. И я люблю, когда длинные волосы. Хотя бы за что-то ухватиться, чтобы услышать эти звуки долбёжки о горло.

Меня передёргивает от отвращения. Ненавижу это. Ненавижу… я знаю эти звуки. Меня начинает тошнить, руки слегка подрагивают.

— Это мерзко, — шепчу я. — Последний раз, когда мне засунули в рот член, я его откусил. Они говорили, что у меня хороший рот, рабочий. Да, для вас это здорово, когда человек задыхается, а для меня… ад… ты не можешь вздохнуть. Ты просто чувствуешь себя дерьмом, а потом тебя рвёт от стыда, мерзости и отчаяния, бессилия и отвращения к себе. Ты не можешь смотреть на себя в зеркало. Не можешь даже отмыть себя, потому что кажется, что весь грязный. Постоянно грязный. Постоянно воняешь спермой. Так что, я не разделяю твоих предпочтений, как человек, которого часто трахали в рот. Насиловали.

— Блять, меня сейчас самого стошнит. Ты специально это делаешь? Гадишь даже на мой секс? Ты всё уже изгадил, так, может быть, хватит? — злобно говорит он.

— Что я изгадил? Что я тебе сделал, Роко? Ты можешь мне сказать, что я тебе сделал, раз ты так меня ненавидишь? — выкрикиваю я. — Потому что я шлюха? Потому что я вот такой, против своей воли? Потому что я не специально вздрагиваю, когда меня касаются? Потому что не контролирую реакцию своего тела и мозгов, так как привык, что если меня коснутся, то это будет очередное изнасилование? Что? Скажи, что ты так во мне ненавидишь? Что?

Роко с грохотом ставит бокал на пол и придвигается корпусом ко мне. Он смотрит в мои глаза, у меня сбивается дыхание. Я чувствую его агрессию. Чувствую, как он зол на меня. Словно вот-вот и ударит меня и сломает все мои кости.

— Всё, — выдыхает он. — Буквально всё я в тебе ненавижу.

— Но почему? — с горечью в голосе спрашиваю его. — Я так противен тебе, что со мной нельзя… дружить? Даже не дружить, а просто сказать мне «привет», как другим?

— Я могу сказать тебе привет, Дрон.

— Не можешь. Сегодня ты уже два раза наехал на меня, и я не понимаю почему. Что у тебя случилось, Роко? Что, если ты уже не контролируешь себя? Чем я могу помочь тебе?

— Исчезни. Исчезни, Дрон. Я хочу, чтобы ты навсегда исчез.

Прикрываю глаза от боли. Я хотел, как лучше. А в итоге снова понял, что никогда и никто не будет общаться со мной, как с живым человеком. Мои глаза болят от обиды и боли. Я не контролирую это. Открываю глаза, и из них выкатывается слеза.

— Мне жаль, что я не мёртв. Прости меня за то, что ещё жив, — выдавливаю из себя. Горло дерёт от желания закричать от этой агонии боли внутри. — Я столько раз пытался сделать это. Я… пытался.

Закатываю рукава своей толстовки и касаюсь шрамов на запястье.

— Я хотел умереть, но духу не хватает. Где бы я ни был, всегда нахожу варианты покончить с собой. Это же так легко, правда? Перегнуться через перила и упасть с моста. Оступиться и упасть на рельсы. Потратить последние деньги и накачать себя наркотиками так, чтобы случилась передозировка. Или прыгнуть под машину, сделав вид, что ты просто ничего не слышишь, ведь у тебя играет весёлая музыка в наушниках. Или просто не защищаться и дать себя вспороть, как свинью. Даже сейчас… разбить бутылку и проглотить осколки, или провести стеклом по своему горлу. Открыть окно и сделать шаг, — произношу, и по моим щекам уже полноценно катятся слёзы. — Но я не могу, понимаешь? Я пытался. Не могу. Я трус. Если бы мог, я бы исчез. Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу. Ты просто повторил мои желания, Роко. Но я не могу… у меня не хватает духу. Что-то меня всегда останавливает. Я… просто не могу. Но ты можешь.