Обговорив детали, мы сгруппировались и покинули защищённое со всех сторон поселение с гигантским рвом, в котором плавали зубастые водные гады. Перед этим препятствием раскинулся частокол, а далее территория с многочисленными ловушками, в том числе и магическими. Посторонний рисковал испариться навсегда, если рискнул бы туда сунуться.

В воздух взмыла пара виверн с привязанными к ноздрям фильтрами. Я поскакал в плотном кольце всадников. Стоит отметить, что вокруг разлеглась вечная хмарь, и видимость из-за тумана была очень низкая. Мне сказали, что тут никогда не бывает утра, солнце еле-еле пробивалась сквозь смог в небе, потому все летающие твари задыхались без воздухоочистительных артефактов.

Это, кстати, ещё одна причина низких темпов колонизации чёрных миров — главное оружие империи тут оказалось бессильным. Ставка на налёты с воздуха потерпела фиаско.

Несмотря на отсутствие солнечного света, иногда встречались клочки зелёной травы, а также выжившие в этом хаосе колючие ели. Остальные деревья давно осунулись, сгнили, либо окаменели, превратившись в растительные скелеты.

Мы ехали по проторённой дорожке, и временами я выхватывал в темноте тени снующих подслеповатых ежей, а пару раз даже услышал уханье совы, либо очень похожий на неё звук.

Кстати, о звуках.

Мои размышления прервал монотонный вибрирующий хрип. Он, то набирал обороты, то сбавлял их. Чувствовалась какая-то обречённость и усталость. Как будто издающее его создание давно потеряло надежду.

С каждым пройденным метром он усиливался, пока я, наконец, не рассмотрел его виновника, точнее, виновницу. Это был труп придавленной валуном женщины. Она лежала боком и смотрела на проезжающих без особых эмоций, только ковыряла единственной целой рукой землю, второй у неё не было, как и нижней половины тела — её унесли куда-то в другое место, либо съели.

От неё страшно воняло застаревшей гнилью, она давно тут разлагалась, служа неким ориентиром для витязей — из камня, не дававшего ей уползти, торчал указатель с числом «38».

— Почему вы не убьёте её? — поинтересовался я.

— А как? Она под некромантом, бесполезно, — отмахнулся Абросимов, ехавший справа.

— Погоди, — попросил я и взял к обочине.

— Всем остановиться! — скомандовал один из офицеров.

Я шагнул к несчастной и присел на корточки рядом с её рукой. На пальце блестело медное колечко. Настолько дешёвое и бесполезное, что даже охотники за наживой не позарились на него.

— Что ты делаешь? — сморщился Юрий, увидев, как я ухватился за костлявую кисть, чтобы поближе разглядеть находку.

Безымянный палец был без мяса и кожи, потому колечко свободно на нём болталось. Стоило протянуть к нему руку, как я почувствовал сопротивление. Это уже были не хрипы, а яростное рычание. Умершая попыталась мне навредить. Её мутные выпученные глаза выражали негодование, а челюсть клацала оставшимися зубами.

Она завизжала.

Отпустив руку, я встал, но женщину уже было не остановить, она дёргалась, извивалась остатками мёртвого туловища, даже зачерпнула земли и бросила ей в меня. Разведчиков это позабавило.

— Кажется, барон завёл себе поклонницу.

Раздались смешки. Выдохнув морозный воздух, я достал клинок Аластора и отсёк ей голову, навсегда прекратив мучения. Крик оборвался, снова вернув нам привычную тишину.

— Гио, закопай её, и едем дальше.

— Эх, побоялись бы бога… А ну, в сторону, — старик подъехал на лошади и не слезая выдал лёгкий пасс ладонью.

Земля колыхнулась и заботливо вобрала в себя упокоившуюся душу, оставив небольшой холмик в качестве памяти.

Оживших мертвецов не брала обычная сталь и заклинания, из-за этого эффект от демонстрации вышел удачным и развеял последний скепсис. Разведчики до последнего думали, что это всё сказочки и придётся самим сражаться с некромантом.

Чем глубже мы заходили в дебри этого неприветливого мира, тем чаще встречались такие вот одинокие обездвиженные цели. Один из магов привычно шмальнул лезвием по туловищу здорового мертвяка, а потом запульнул верхнюю часть ввысь, чтобы не мешала процессии. Катапультированный мертвяк застрял на деревьях. При невозможности убить — это было неплохой альтернативой. Расчленить и разбросать как можно дальше.

Спустя восемь часов мы решили сделать первый привал. Для этого заехали в заброшенную деревеньку, где на каждом углу поджидали копошащиеся человеческие запчасти. Они кряхтели, булькали, бились головами о стены или крошили пальцами остатки пола в своих домах, имитируя хоть какую-то деятельность, лишь бы не слушать вечную тишину.

Этот перевалочный пункт часто использовался витязями.

— Им всё одно — каждый раз приползают обратно, — сплюнул рядовой разведчик.

Перед стоянкой отсюда всех вышвыривали, но в этот раз с группой был я. Пока разжигали костёр и разогревали пищу, я прошёлся от дома к дому, забирая, как жнец, эти никому не нужные колоски жизни, покалеченные и забытые даже своими хозяевами, когда-то вдохнувшими в них жизнь. У жителей частично сохранялась память и привычки, потому они приползали каждый в свою хату и маялись там.