Людей вокруг становилось всё больше и больше. Кто-то шел даже ночью. Конные разъезды, всадники, меняющие лошадей и спешащие по делам, группы крестьян, и десятки телег, груженных всем, от рыбы до личных вещей. Засыпая на циновке, я думал про Алекса. Прошло буквально несколько дней, а всё так изменилось. Надеюсь, Стейни выполнил своё обещание и нашел лекарей для друга.

И я ведь туда вернусь. Вот только стану сильнее, чтобы нагнуть всю степь и вернусь за Алексом. Кажется, это неплохая цель на ближайшее время. Я посмаковал её в мыслях.

Спасти друга. А что, подходит.

Третью ночёвку пришлось провести на улице. Так как все постоялые дворы были забиты под завязку спешащим людом. Но об этом заранее позаботились пронырливые люди, предложившие расположиться неподалеку от трактира, на вполне уютной поляне. За небольшую плату принесли дрова и даже еду, а всего за несколько медяков с рыла, с торговцев еще взяли за охрану телег. Но спать было вполне комфортно. Да и утро тоже выдалось на удивление неплохим, мелкие дети носились туда-сюда с ковшиками и чайниками, предлагая проснувшимся путникам лепешку и горячий напиток, а также возможность умыться теплой водой, зарабатывая так дополнительные деньги. Всё стоило очень дешево.

— Держи. — я протянул медяху чумазому мальчишке и сам выбрал с подноса лепешку и позволил налить чай в мою флягу. Отщипнул кусочек от горячей еще лепешки и попробовал на вкус. На удивление неплохо.

Чжан Вэй вылез из своей повозки помятый и недовольный, почесывая круглый живот. Вчера мы с ним немного посидели перед сном, точнее он предложил, а я не отказался, и мы выпили небольшую бутылочку звонкого вина, так оно называлось, хотя по вкусу и крепости я бы сравнил его с чуть забродившим малиновым морсом. Даже мысль подумалось, а спирт тут есть? Крепкие напитки есть, я знаю, сам видел, хоть и пробовать не доводилось, вот только насколько крепкие. Не то, чтобы я собрался заниматься самогоноварением, интерес скорее спортивный — ведь это ещё и основа для многих настоек. Просто во всех книгах, которые я за свою жизнь читал, попаданцы регулярно занимались прогрессорством, а всё, что я делал — это лишь старался выжить.

— Доброе утро, друг Корвин, — зевнул он, подходя ко мне. — Сегодня мы должны добраться до города к полудню. Вы готовы увидеть чудо?

— Чудо? — переспросил я, запивая лепёшку водой из фляги.

— Шэньлун, конечно! — Чжан Вэй развёл руками. — Город Божественного Дракона. Говорят, его основали древние практики тысячи лет назад. Они призвали настоящего дракона, чтобы тот выжег в горе коридоры и залы. Дракон исполнил их просьбу, но взамен потребовал, чтобы город навсегда носил его имя.

— И ты в это веришь?

— А почему бы и нет? — пожал плечами торговец. — Драконы существуют. Значит, легенда может быть правдой.

Предпочел тут промолчать. Легенды имели обыкновение обрастать выдумками, но в мире, где существуют твари из Нижнего плана и люди могут летать и швырять огненные шары, отрицать что-либо было глупо. Караван тронулся, когда света стало достаточно, чтобы разогнать туман. Дорога пошла на подъём, и я почувствовал, как ноги начинают гудеть от непривычной нагрузки. Месяцы в степи закалили меня, но там местность была ровной. Здесь же приходилось карабкаться в гору.

Камень Бурь на шее потеплел. Слегка, но заметно. Я нащупал его через рубаху, ощущая пульсацию. Этера становилось больше. Много больше. Где-то впереди была его концентрация, и она росла с каждым шагом.

— Видите? — Чжан Вэй ткнул пальцем вперёд. — Вон он!

Огромные деревья вокруг, расступались открывая перед глазами нечто новое и невиданное до этого. Сначала я подумал, что это мираж. Огромный, нависший над горизонтом. Но миражи не имеют чётких граней, не сверкают на солнце золотом и не испускают столбы дыма, поднимающиеся к небу. Это был город. Нет, это была гора, ставшая городом. Или город, пожравший гору целиком.

Я остановился посреди дороги, не в силах оторвать взгляд. Другие путники обтекали меня, как вода обтекает камень, но мне было всё равно. Шэньлун поднимался от самой земли ярус за ярусом, каждый из которых был плотно застроен зданиями. Внизу дома лепились друг к другу хаотично, словно их швыряли на склон, и они прилипали где попало.

Серые, закопчённые стены, узкие щели улиц, из которых даже отсюда был виден дым от тысяч очагов. Чем выше, тем строения становились аккуратнее, просторнее. Средние ярусы были застроены приличными домами с черепичными крышами, между которыми змеились широкие лестницы и мосты. А на самом верху, там, где гора почти касалась облаков, я видел пагоды. Кажется, они называются именно так. Изящные многоярусные башни с загнутыми крышами, сверкающими золотом под солнцем. Они были настолько высоко, что казались игрушечными, нереальными.

— Впечатляет, правда? — хихикнул Чжан Вэй, остановившись рядом со мной. — Первый раз всегда такой эффект. Я помню, когда впервые увидел его, то стоял с открытым ртом целый час.

— Сколько здесь живёт людей? — спросил я хрипло.

— Точно никто не знает. Говорят, больше миллиона. Может, два. Бедняков внизу никто не считает. Там рождаются и умирают, как мухи. Ну а наверху, свои считают только своих. Секты никогда не разглашают информацию о количестве своих членов — секретная информация.