Ядро кабана, завёрнутое в тряпку, лежало в самом дне рюкзака. Я чувствовал его присутствие, тёплое и пульсирующее. Теоретически, я мог попробовать поглотить его прямо сейчас, усилить свою прокачку. Но что-то останавливало. Интуиция подсказывала, что делать это нужно в безопасном месте, где никто не помешает и где можно будет контролировать процесс. Не хватало ещё взорваться где-то на дороге, потому что не справился с потоком этера.

Закончив с едой, я поднялся и продолжил путь. И уже к ночи, когда впереди показались помеченный на карте постоялый двор для путешественников и торговцев вздохнул с облегчением. Староста не соврал и это было хорошо.

Правда сложно было назвать пару десятков домов, крепких и двухэтажных и огромный вытянутый дом в самом центре, откуда с крыши из труб валил дым, постоялым двором, скорее это была постоялая деревня, блин, на несколько сотен гостей, не меньше. Длинный дом вообще был трёхэтажным.

Я подошёл к огромной двери длинного здания. Охраны не было, только старик сидел на лавке и строгал палку.

— Путник? — спросил он, поднимая на меня мутные глаза.

— Да, — кивнул я. — Можно переночевать?

— Проходи, — махнул он рукой. — Хозяйку зовут тётушка Лин.

Я поблагодарил и вошёл, аккуратно открывая створку двери. Тётушка Лин встретила меня у порога — полная женщина средних лет с добрым лицом и цепким взглядом торговки. Я сразу понял, что это она. Правда было неожиданно, что встречают сразу у входа, но видимо такие обычаи, заморачивать я не стал.

— Комната на ночь — пять медяков, с ужином — восемь, — сразу заявила она. — С завтраком десять

— С ужином и завтраком, — согласился я, доставая монеты.

— Ужин в трактире или в комнате?

— В комнате.

Она провела меня в небольшую чистую комнату на втором этаже. Обстановка была простой, но этого и хватало, я собирался только переночевать, а не жить тут. Циновка, низкий столик у окно с видом на улицу, вполне сносно, пусть и непривычно после нормальных стульев.

— Ужин подам через час, — сказала тётушка и ушла.

Я скинул рюкзак, поставил копьё у стены и плюхнулся на циновку. Я прошёл сегодня порядочное расстояние, и завтра предстоит ещё столько же и совершенно не устал, всё же армейская жизнь закалила меня неплохо. Хотя коня я бы купил, финансово я мог себе это позволить. И хотя жалование мне в степи так и не выплатили, золото у меня имелось, как та наградная монета, так и три монеты в рюкзаке, ждавшие своего часа, плюс пара десятков серебряных монет. Не всё сохранилось, конечно, но я смело мог рассчитывать на пару месяцев вполне безбедной жизни.

Лёжа на спине и глядя в потолок, я думал о том, что меня ждёт в Шэньлуне, ворочая название города на языке. Пэньпунь сплошной. Всё равно придётся первым делом найти там Гильдию Охотников, отдать письмо и продать клыки, а то не хочется начинать новую жизнь с нарушения местных законов и правил, в данном случае сознательно, так как последствия я уже знал. Ну и поиск информации. Правда, что я собираюсь искать я тоже не знал, я, мягко говоря, вообще не определился с тем, что делать дальше, просто как автомат куда-то перся.

Бездна, а ведь правда. Неожиданно я ощутил себя просто песчинкой на пляже, маленькой и одной из мириадов других. Вот только у меня откровенно не было цели. Я вообще не мог похвастаться тем, что у меня есть какой-то высший замысел или задача, которую нужно решить кровь из носу.Да, от возможных проблем я ушел, а дальше то что?

А дальше? Дальше нужно будет решать, куда двигаться. Оставаться в этих землях или пытаться пробраться ещё дальше, туда, где обо мне точно никто не слышал.

Проблема в том, что я не знал, существует ли вообще такое место. Мир оказался теснее, чем я думал. Великая Степь, эти земли за горами — всё это части одного большого пространства, где люди воюют, торгуют, живут по своим законам. И законы эти, судя по всему, везде одинаковые. Сила решает всё.

Ужин принесла сама Лин. Рис с овощами, жареная рыба и чай. Простая еда, но вкусная. Я ел молча, и в одиночестве и так же завалился спать. Утром расплатился с тётей Лин, получил на дорожку пару рисовых лепёшек, завёрнутых в листья, и небольшую флягу, вырезанную из тыквы или чего-то похожего с горячим и сладким чаем, что вполне сошло за завтрак и двинулся дальше.

Дорога вилась вдоль реки Лунцзяна, широкой и мутной огромной массы воды, медленно текущей в даль. Берега поросли камышом и какими-то кустарниками с красными ягодами. Камень Бурь молчал, показывая, что поблизости никакой серьёзной концентрации этера нет. Спокойная местность, обжитая людьми и вполне себе безопасная. Почти скучная, после месяцев в Серой Пустоши, где каждый куст мог скрывать тварь.

Километра через три я услышал впереди скрип колёс и голоса. За поворотом показался караван, небольшой, всего пять телег, запряжённых волами, но окружённых охранниками в потрёпанных кожаных доспехах. Телеги были гружены тюками, бочками и ящиками, накрытыми сверху тряпками.

Я притормозил, прикидывая. Идти одному по незнакомой дороге — это, конечно, романтично, но глупо. Встреча с братьями Азбоками показала, что даже в относительно спокойных местах найдутся те, кто не прочь поживиться за счёт одинокого путника. А караван — это толпа. А толпа отпугивает мелких хищников лучше любого доспеха. Да и пообщаться можно, узнать что-то новое.