— Хорошо, Шоня, я постараюсь.

* * *

Город кончился удивительно быстро. Когда едешь на машине, Окраина кажется огромной, а на коптере мы через несколько минут уже в Пустошах. Сверху очень заметно, что Город всего лишь небольшой островок жизни. Может быть, центр мира, но далеко не весь мир. Это мне как-то пытался спьяну втолковать Шкворень, но я тогда не понял, а теперь сам вижу.

Лендик пилотирует молча, разговаривать нам особо не о чем, всё оговорено до вылета. Я ему не нравлюсь, хотя с тех пор, как мы перестали трахаться с Шоней, парня слегка отпустило. В корпе, разумеется, все всё знают, как ни шифруйся.

Коптер летит над Пустошами прямо, как по линейке, которая где-то там за горизонтом упирается во Второй Город. В какой-то момент под нами пропылил поперёк курса какой-то клан, но я не разглядел подробностей, а они нас и вовсе не заметили — зачем им смотреть в небо? Там обычно нет ничего интересного. Скорее всего, это «непримиримые», мы достаточно далеко от города. Но может быть и клан Шкворня, болтающийся между теми и другими.

Оказывается, если смотреть сверху, то Пустоши не так пусты, как кажется. Внизу следы дорог и обломки сооружений. Мы, например, летим вдоль чего-то вроде прямого широкого шоссе, которое совершенно незаметно на поверхности, но выделяется при взгляде с высоты. Словно тень под песком, ровная полоса, рассекающая местность. Наверное, когда-то эта дорога соединяла два Города, наш и Второй. А может, тогда Вторым был наш?

По сторонам бывшей трассы выделяются прямоугольники, ограниченные огрызками стен — здесь когда-то были дома. Руины стёрло ветром и песком до уровня земли, но с воздуха всё ещё виден контур.

Чуть дальше и левее большой тенью в песке огромный силуэт чего-то объёмного, и там видно движение: стоят машины и мобильные модули, двигаются люди в «Скорлупе», торчат по периметру охранники из Горфронта. Они нас замечают и наводят оружие, но не стреляют. Шонина леталка прописана в протоколах безопасности. Не знаю, достали бы они нас на такой высоте, но проверять совершенно не хочется.

Ещё несколько раз видим следы кланов — многочисленные колёса оставляют колею, которая держится несколько дней или до первого сильного ветра. Нам везёт — воздух спокоен, коптеру не надо тратить лишнюю энергию. Под конец полёта Лендик отворачивает от заметённого песком шоссе и несколько минут движется в сторону заката. В свете садящегося светила низовой свет рисует конур чего-то большого, лежащего на земле. Когда мы садимся рядом, вижу, что это тоже коптер, только здоровенный, раза в четыре больше нашего, и сильно повреждённый жёсткой посадкой.

— Вот, аккурат половина заряда, — сообщает мне Лендик. — Как раз осталось, чтобы вернуться. Выгружайся, это будет точка встречи. Всё не на песке сидеть меня ждать, когда вернёшься. Если вернёшься.

— Что это за аппарат?

— Коптер, на котором Дом Креона возил детей. У него очень крутые батареи, позволяли долететь до Второго Города. Были. Те, что при падении не побились, потом клановые спёрли.

— А что с ним случилось?

— Сбили. Каким-то оружием, которое Берана купила у внешников и через Каролину передала отморозкам из кланов.

— Нафига?

— Чтобы плата не поступила вовремя. Чтобы город остался без источника энергии. Чтобы случился локаут и все сдохли. У неё почти получилось.

— Какая приятная женщина, — сказал я, выгружая припасы.

Большая часть из них останется здесь ожидать моего возвращения. Вода, сухие продукты, кибсмесь. Теоретически, я могу дотянуть отсюда до города, даже если коптер за мной не прилетит. Но не наверняка, а если буду не один, точно нет. Так что это запас для ожидания. Вернувшись, я активирую радиомаяк, но до Города он не добивает. Лендик будет с определённой периодичностью вылетать в эту сторону, проверяя, сработал тот или нет.

— Активируй сейчас, — напоминает он. — Я на обратном пути засеку, где пропадёт сигнал. Перед выездом не забудь выключить.

— Конечно.

Удачи желать не стал, взлетел, обдав на прощание сухим песком, и скрылся в темнеющем ночном небе.

Сдутый винтами песок обозначил неподалёку могилу. На вбитом в грунт куске обшивки нацарапано: «Дети. Много». И подпись: «Костлявая».

Внутри коптера видны следы тщательного технического грабежа с демонтажом всего, что может пригодиться и что не очень сложно открутить. Это не мешает мне найти ровный кусок пола и, завернувшись в одеяло, уснуть.

* * *

Выезжаю после полуночи. Ждать утра незачем — имплуха позволяет сносно видеть в темноте, Кози, которую жалко мучить, со мной теперь нет, а отдыхать лучше днём, совмещая сон с подзарядкой буферной батареи. В таком режиме часть запасённой энергии пускается в тягу, немного разгружая миоблоки силовой установки, что даёт ещё десяток процентов экономии кибконцентрата. Концентрата много, я загрузился в основном им, продуктов с собой почти нет. Надеюсь, найдутся там, куда я еду, потому что Калидия вряд ли может питаться раствором для кибов. А я вот могу. Удовольствия меньше, чем ноль, но если отключить вкус и нюх, то как бы и ничего. Зато энергетическая плотность уникальная, на день при физической активности «сидеть и держаться за руль» хватает литра. Если чуть посуетиться — полутора. Ну и чистой воды иногда придётся добавлять в себя, потому что жарко, сухо и ветер, много теряется с потом.