— Ваш отец говорил о вашем... сопротивлении системе, — Ковальский отпил глоток кофе, наблюдая за реакцией. — Но я вижу перед собой вполне разумного и расчётливого молодого человека. Он считает, что вы наконец-то повзрослели. Интересно, он хотя бы понимает, во что именно превратилось ваше "взросление"?

Иван улыбнулся — впервые за встречу, и улыбка была холодной и точной.

— Системы не стоит ломать, господин Ковальский. Их стоит понимать и использовать. Я научился отличать продуктивный бунт от деструктивного.

Слова лились сами собой, отточенные и холодные. Голос звучал уверенно, три дня репетиций не прошли даром. Он мысленно благодарил Лену и её знакомство с Богданом. Без этой подготовки он не продержался бы ни минуты.

— И что же вы считаете продуктивным бунтом? — Ковальский наклонился вперед, явно заинтригованный.

— Умение играть по правилам лучше, чем те, кто их установил, — не моргнув глазом, ответил Иван.

— Полагаю, это заслуга вашего продюсера? — Ковальский кивнул в сторону кабинета Алисы. — Женская рука, как известно, лучше укрощает бунтарей. Хотя слышал, у вас был интересный опыт на «Вечернем шуме». Решили вернуться к перфомансу? Его взгляд скользнул по лицу Ивана, выискивая слабые места. — Говорят, вы там устроили настоящий спектакль. Шоу в стиле 90-х. Очень... эмоционально.

Провокация настолько была очевидной, что Иван даже не обратил на неё внимания.

— Шоу — это когда ты работаешь на публику. В «Вечернем шуме» я работал на себя. Как, впрочем, и сейчас.

— Прямо скажем, скромная аудитория для амбиций Воронцова-младшего, — Ковальский иронично поднял бровь. — Ваш отец вложил в ваш «творческий поиск» больше, чем некоторые лейблы в годовую рекламу.

— Значит, у него хорошее чутье на инвестиции, — парировал Иван. — Как и у вас, раз уж вы сидите здесь.

— Чутье это, конечно, прекрасно, но наш коммерческий отдел подготовил расчет стоимости вашего дальнейшего творческого поиска, — Ковальский протянул Ивану папку с документами. — У меня складывается ощущение, что проект не станет рентабельным в ближайшее время.

Тот бросил взгляд на цифры и отодвинул папку.

— Кажется, вы забыли посчитать главный актив — внимание. После «Вечернего шума» обо мне говорили больше, чем за весь прошлый год. Разве это не та валюта, что вас интересует?

Ковальский изучающе посмотрел на него, затем медленно достал ещё одну папку, в ней было всего несколько листов.

— У «Граммофона» есть шаблонный договор. Стандартные условия: пять альбомов, турне, медийное присутствие. Ваш отец настаивает на опции выкупа контракта через три года. Любопытное условие.

— Очень любопытное, — Иван наклонился вперед. — Скажите, Богдан Викторович, вы часто даете своим артистам возможность выкупить себя обратно?

Он положил документы на стол и поднял взгляд на Алису, появившуюся в дверях.

— Интересный экземпляр, Рейн. Дрессура явно пошла на пользу. — Взгляд Ковальского скользнул от Алисы к Ивану и обратно. — Хотя, поговаривают, некоторые методы работы требуют... близкого контакта с материалом. В любом случае, продолжайте в том же духе.

— Методы работы — это мое дело, — холодно процедила Алиса. — Результаты — ваше. Иван продемонстрировал сегодня все, что требовалось.

Напряжение повисло в воздухе. Алиса не моргнув глазом забрала папку с документами.

— Благодарю за визит, Богдан Викторович. Мы изучим ваше предложение, наш юридический отдел направит правки в течение следующей недели.

— Изучите, — кивнул он, собирая вещи. — Только помните — в этом бизнесе дружба заканчивается там, где начинаются настоящие деньги. А у вас, кажется, стало слишком много... дружбы.

****

Когда дверь закрылась, Иван облегченно выдохнул и расстегнул пиджак. Его пальцы медленно выбивали ритм по стеклу стола. Тот самый ритм, с которого начинался «Протокол тишины». Он сделал все правильно. Идеально правильно.

Алиса стояла у двери, ее лицо было спокойным и непроницаемым. Ни тени улыбки, ни намека на недавнюю теплоту — только ровный, оценивающий взгляд, от которого по коже побежали мурашки.

— Ты был... убедителен, — сказала она.

Хотя это было полностью в ее стиле, но ждал он совсем не этого. Убедителен. Не «ты молодец». Не «я горжусь тобой». Убедителен. Как о хорошо работающем механизме.

Он поднял на нее глаза, и все заученные фразы, все тренинги с Леной полетели к черту.

— Убедителен? — повторил Иван, и в его голосе, впервые за всё время общения с ней, прозвучала искренняя обида. — Это все, что ты мне скажешь после этого спектакля? Мне кажется, я был гениален!