Глава Тридцать Первая

Мы в полицейском участке МакКриди. Он находится в фешенебельной части района, где жили Бёрнсы, — именно поэтому дело досталось им. Главный детектив Крайтон — тот ещё козёл; это он перехватил дело «убийцы с вороном» после того, как МакКриди раскрыл первое убийство.

Ладно, я не могу утверждать наверняка, что он козёл. Мы не знакомы. Но я видела, как он напыщенно разглагольствует перед прессой, и уж точно наслышана о мнении Грея на его счёт. МакКриди более осторожен в высказываниях, и это делает ему честь.

Я не стану говорить, что МакКриди печётся только о раскрытии дела. Это было бы лукавством. Как и я, МакКриди амбициозен. Но, как и я, он решил, что лучший способ продвинуться — это работать и доказывать свою ценность. Пусть это не самый быстрый путь наверх, зато самый надёжный.

МакКриди из тех парней, которых начальство обожает брать в команду: он пашет за двоих и позволяет другим присваивать лавры. Это значит, что его первым вызывают на громкие дела, и его это вполне устраивает.

Когда мы заходим в участок, Крайтона нигде не видно. К счастью, он занят реальной работой по делу. Пока я предлагала уговорить Аддингтона разрешить эксгумацию Бёрнса, детектив Крайтон сам взял это на себя. Он признал, что Аддингтон ошибся насчёт мышьяка, и хотя он не уверен в этой «галиматье с таллием», ошибки с мышьяком должно хватить для эксгумации. Согласится ли Аддингтон — другой вопрос; скорее всего, придётся прыгать через его голову, что будет неловко. Если детектив Крайтон разруливает это, значит, он делает именно то, чего я жду от старшего офицера: берёт на себя политические дрязги, пока я отрабатываю зацепки.

По дороге в участок я объяснила, что мы нашли в конторе Уэйра. Саймон высадил нас у чёрного входа, и Грей проводит меня в комнату, где ждёт МакКриди. Я быстро ввожу его в курс дела.

— Итого, из четырёх жертв, — резюмирует МакКриди, — у нас есть могильщик, солиситор, работавший с ритуальными агентствами, и граф, инвестировавший в похоронный бизнес. Мне это нравится куда больше, чем теория о «жёнах-убийцах».

— Согласен, — кивает Грей. — Хотя, если этот Сайрус Моррис видел Эннис в конторе мистера Уэйра, новая теория не снимает с неё подозрений.

— Она лишь переведёт мотив из личного в профессиональный, возложив на неё ответственность не только за смерть мужа. — МакКриди переводит взгляд на меня. — Ты видишь здесь что-то, чего не вижу я? Причину, по которой Эннис стала бы убивать могильщика и коммивояжёра?

— Нет, — отвечаю я. — Но нам нужно связать Бёрнса с остальными тремя, чтобы понять мотивы. Я знаю, что он влип в сомнительные сделки, а похоронный бизнес может быть весьма тёмным делом — при всём уважении к доктору Грею.

— Я не в обиде, — бормочет Грей. — Мне хорошо известны проблемы моей профессии. Слишком легко наживаться на тех, кто убит горем.

— У вас есть копии судебных исков против Бёрнса? — спрашиваю я МакКриди.

— Их доставили этим утром. Я как раз хотел предложить тебе поговорить с первой миссис Бёрнс наедине: женщины тебе доверяют. Почему бы тебе не заняться этим, пока мы с Дунканом изучим судебные дела?

— Идёт.

Первая миссис Бёрнс всё ещё носит эту фамилию. Брак мог быть незаконным, но её дети заслуживают фамилии отца как щита легитимности в мире, где это необходимо.

Грей сказал, что миссис Бёрнс поймали, когда она прокрадывалась в квартиру бывшего супруга. Точнее, она не «прокрадывалась», а вошла прямо, под видом соседки, пришедшей за кастрюлей, которую одолжила вторая миссис Бёрнс. Её застали за сбором одежды, и она заявила, что вещи принадлежат ей и были украдены бывшим мужем для новой жены.

Первую миссис Бёрнс — Клару — держат в тесной каморке, очень похожей на те, где я обычно допрашиваю свидетелей и подозреваемых. Я вхожу, неся поднос с чайником.

— Миссис Бёрнс, мэм? — произношу я.

Женщине за столом на вид около сорока, для бедноты в викторианскую эпоху означает, что ей, скорее всего, нет и тридцати. Она подтянутая, симпатичная, с седеющими тёмными волосами и улыбкой — одновременно доброй и ироничной, будто она всего лишь слегка смущена тем, что оказалась под стражей.

— Я Мэллори, — представляюсь я. — Меня попросили принести вам чаю и посидеть с вами, пока детектив МакКриди занят делами.

— Детектив МакКриди — это тот красавчик с бакенбардами? — Несмотря на густой акцент, её манера подбирать слова выдаёт образование выше среднего.

— Он самый. И я, увы, слабая ему замена, знаю.

Она негромко и искренне смеётся. Я разливаю чай и сажусь.

— Это сахар? — спрашивает она, указывая на маленькую сахарницу.

Я пододвигаю её, она кладёт три ложки с верхом, делает глоток и блаженно вздыхает.

— Пожалуй, я не буду против тюрьмы, если там так кормят, — говорит она. — Мой старший уже достаточно взрослый, чтобы присмотреть за мелкими день-другой.

— Я была в тюремной камере и не думаю, что там есть сахар, — замечаю я. — Чай, может, и дадут, но я бы пить его не стала.