— Значит, ниже среднего и стройная.

— Совершенно верно. О, и говорила она очень складно. Благородная дама, чьи обстоятельства, судя по одежде, сильно пошатнулись.

Заметив моё сомнение, она добавляет:

— Я работала швеей, и её траурный наряд был не новым, да и сшит он был не лучшим образом даже в лучшие времена. Не так плохо, как это платье, — она с горькой усмешкой приподнимает юбку, — но и сидело оно не идеально.

— Её акцент и манера речи выдавали высокое происхождение и хорошее образование, но одежда не казалась чужеродной в вашем районе.

— Да.

Потому что ей нужно было сойти за свою. Вдовий наряд давал повод надеть вуаль, но дорогое платье всё равно бросалось бы в глаза. Она не скрывала свою речь аристократки — она вообще не рассчитывала, что ей придется говорить, — но всё остальное она спрятать могла.

Я снова спрашиваю о росте и сложении той женщины, и миссис Янг твердо уверена: та была ниже меня и очень хрупкого телосложения. А это значит, что это точно была не высокая, статная Эннис. И, кажется, я знаю, кто это был.

Я стараюсь не убегать слишком поспешно, хоть и крайне взвинчена, и честь по чести прощаюсь с миссис Янг. Пока констебль ведет меня к Айле и Эннис, мозг работает на износ. Мелкие детали, которые всё это время не давали мне покоя, не укладываясь в версию с Эннис, теперь встают на свои места. Это не то, чего я ожидала. Не то, чего ожидал кто-либо. Но в этом-то и вся суть, верно?

Мы переходим в другую часть тюрьмы — там гораздо чище, обстановка почти административная. Дверь открывается, и выходит Айла; она выглядит совершенно раздавленной. МакКриди пытается поддержать её под локоть, но она резко отмахивается, тут же спохватывается и оборачивается к нему. Я не слышу слов, но он кладет руки ей на плечи, успокаивая, и она прижимается к нему, он явно этого не ожидал.

Я замедляю шаг, видя, как МакКриди обнимает Айлу. Мне хочется оставить их в этом моменте, дать ей выплакаться, а ему — поддержать её, но констебль, разумеется, прет напролом. Заслышав звук его шагов, Айла отпрыгивает в сторону. Она выпрямляется и вытирает слезу рукой в перчатке. Затем замечает меня.

— Эннис не желает с нами разговаривать, — говорит она.

— Она отказалась от встречи? — уточняю я.

Айла гневно качает головой.

— Нет, её заставили выйти. Она там, внутри. Она просто не желает говорить. Не отвечает. Мне хочется её встряхнуть. Я бы встряхнула её, но… — Она скрещивает руки на груди, и этот защитный жест не в силах скрыть дрожь. — Она ведет себя не как обычно. Никакой властности, никакого высокомерия, никакого вида «это просто ошибка, которую легко уладить». Такую её я бы поняла. Но это… — Еще одна дрожь; она обхватывает себя руками, и МакКриди сжимает её плечо.

— Эннис сама не своя, — говорит МакКриди. — Думаю, она в состоянии шока.

— Могу я поговорить с ней? — спрашиваю я.

— Мы можем попробовать, — отвечает МакКриди. — Но сомневаюсь, что это поможет.

— Только я. Одна. — Я встречаюсь взглядом с ним, а затем с Айлой. — Пожалуйста. Мне нужно кое-что ей сказать, и я думаю, от незнакомого человека это прозвучит лучше.

— Я понимаю, но боюсь, ничего не выйдет. Это как разговаривать с каменным изваянием.

— Всё в порядке. Она может мне не отвечать, но мне нужно, чтобы она меня услышала.

МакКриди открывает дверь.

— Мы будем здесь.

Глава Сорок Шестая

Раньше я ожидала встретиться с миссис Янг в комнате для посетителей. Не совсем в такой, где я могла бы увидеть заключенного в современном мире, но уж точно не «стоя снаружи её камеры». Теперь же я действительно захожу в подобную комнату — и это её люкс-версия.

Каким-то образом Эннис заслужила привилегию не просто общаться с посетителями наедине, но и делать это в помещении, которое, как я могу только догадываться, служит кабинетом какому-то высокопоставленному тюремному чину.

Это небольшая комната с камином, столом и двумя удобными креслами перед огнем. Эннис сидит в одном из них. Ей также позволили остаться в собственной одежде, хотя её вдовий наряд выглядит помятым и несвежим. Рядом с ней стоит ковровый саквояж. Вещи, которые принесла Айла. К ним никто не притрагивался. Как и к чашке чая у её локтя.

Эннис сидит и смотрит на огонь; она даже не поворачивает головы, когда я вхожу.

Я не занимаю второе кресло. Остаюсь стоять посреди комнаты, позволяя ей и дальше игнорировать меня. Считаю до трех. Затем начинаю говорить.

— Сара убила вашего мужа, — произношу я. — Но я думаю, вы и сами это уже поняли.

Она вздрагивает. О, она пытается это скрыть. Перебарщивает с усилием, отчего попытка вернуть самообладание превращается почти в судорогу. Она продолжает смотреть на огонь и молчит.

— Сара убила лорда Лесли, — продолжаю я. — Возможно, и остальных тоже. И она подставляет вас.

Никакой реакции. Никакой реакции, потому что это для неё не новость. Всё это не новость — она вздрогнула в первый раз лишь потому, что не ожидала, что кто-то еще об этом догадается.