— Королева Маб, полагаю, — произносит Грей.

Женщина крошечная — не больше пяти футов ростом — с гладким темнокожим лицом и темными кудрями, убранными назад заколками. Потрясающими заколками, стоит добавить: настоящие произведения искусства из золотой филиграни. Её платье не менее великолепно — водопад нефритового шелка, сшитый по последнему писку моды: то, что я уже научилась называть эллиптическим кринолином — он немного выдается вперед, а сзади пышно спадает на турнюрную подушечку.

— Неужели вы не приняли меня за служанку Её Милости? — спрашивает женщина, вскинув бровь. Как и у мальчика, у неё английский акцент, но в нем слышны и другие нотки — намеки на то, что Эдинбург лишь очередная остановка в её бесконечных странствиях.

— Я бы не стал делать подобных предположений, — отвечает Грей.

В его голосе нет и тени сарказма. Никакого акцента на «Я». Тем не менее, Королева Маб щурится, изучая его. Затем вздыхает.

— Мальчишка принял вас за лакея, не так ли, — говорит она. — Стоит мне забыть его предупредить, и он совершает самую непростительную из ошибок.

— Он исправился с завидным апломбом, — замечает Грей. — И сомневаюсь, что он совершит её снова.

Она бросает сушеную траву в ступку.

— Тот самый печально известный доктор Грей, полагаю.

На этот раз он реагирует, хотя бы легким сжатием губ.

— Вам не нравится ваша дурная слава? — спрашивает она. — А мне моя нравится.

Прежде чем он успевает ответить, она продолжает:

— Можно подумать, вы выбрали бы свою стезю, не ожидая, что она принесет вам скандальную известность.

— Какую именно стезю?

— Науку о мертвых, разумеется. — Она заглядывает в ступку и добавляет несколько крошечных сухих листьев. — Человек без вашего цвета кожи и скандальной истории рождения и то удостоился бы своей доли косых взглядов и шепотков. Но вы? — Она качает головой.

— Возможно, я слишком предан своим исследованиям, чтобы позволить себе беспокоиться о подобном.

— О, вы беспокоитесь, — говорит она, не отрываясь от работы. — Вам нужно излечиться от этой специфической болезни, доктор Грей.

— И что же это за болезнь?

— Привычка беспокоиться до чертиков о том, что о вас думают другие.

Грей элегантно поводит плечом и ничего не отвечает.

— Вы молоды, — рассуждает она, продолжая работать пестиком. — Мир достаточно скоро выбьет из вас эту заботливость. — Она поворачивается ко мне. — А из тебя она уже выбита, дитя? Красивая девушка, нанявшаяся на работу к такому, как он? Девушка, что метит на более высокую ступень весьма необычной лестницы?

— Джек строит слишком смелые предположения на основе мимолетного знакомства, — говорю я.

— И разве наша подруга не права?

— Права. — Я направляю разговор в нужное русло: — Так вы и есть та самая легендарная Королева Маб.

— Не оправдала ожиданий?

— Честно? Нет. Вас назвали в честь феи. Я ожидала чего-то более… — я делаю жест рукой. — Театрального.

— Чего-то более театрального, чем потайной ход?

— Это был хороший штрих.

— Что до имени — да, я не так ослепительна, как фея. Но они хотели называть меня царицей Савской — это единственная «королева» их круга, которая похожа на меня. Я предпочла сама выбрать себе прозвище.

— Прозвище феи, способной принимать любое обличье.

— Именно.

— К тому же, если вернуться к Шекспиру — повитуха фей. Вот почему вы его выбрали. Возможно, для помощи при родах, но чаще — для того, чтобы их предотвратить.

Она смеется низким, мелодичным звуком.

— Джек права. Вы умнее, чем кажетесь. Подобные маски нам только на руку.

— Вы знаете, зачем мы здесь?

— Разумеется. Полиция считает, что я поставила яд для убийства троих мужчин, а вы защитите меня от них… вы, те, кто на них работает.

— Вы знаете, что всё сложнее, иначе не пригласили бы нас в свой дом.

— В мой дом? Это здание принадлежит пожилой паре, которая никогда не спускается в подвал и понятия не имеет, что за потайным ходом работает очень скверная женщина. Ход, который — как только вы уйдете — больше не откроется, так что вы будете выглядеть крайне глупо, если вернетесь сюда с полицией. Считайте мое приглашение актом доверия репутации доктора Грея как человека честного и непредвзятого. Или доверия к его сестре, чьи работы интересуют меня куда больше.