— Слишком очевидно, — бормочет Грей, откусывая кусок пирога.

— Викторианцы ведь не гравируют свои инициалы на всём подряд просто так? — спрашиваю я с натянутой улыбкой.

— Мы любим гравировки. Иметь такую табакерку с инициалами — дело обычное. Но использовать её для хранения того самого яда, которым ты убил четверых?..

— Шанс невелик.

— Очень невелик, — соглашается Грей. — Что не означает, будто Фишер их точно не убивал.

МакКриди кивает.

— Кто-то, кто знает о его виновности, мог спрятать улики, чтобы доказать её. Единственная загвоздка в том, что сам яд — большая редкость.

— Предполагая, что в пузырьках именно таллий, — вставляю я. — Айла наверняка скажет точнее. Но если это он, и кто-то его подбросил, этот «кто-то» должен был знать, что именно использовал Фишер. Это означает наличие сообщника. Возможно, того самого человека, который снабдил его таллием.

— Снабдил его, — размышляет МакКриди, — и не понимал, для чего тот его использует, пока не начали умирать люди.

Грей подливает виски в мой бокал.

— От Джек нет вестей с тех пор, как она сбежала.

— К слову пришлось, — бурчу я.

Грей понимает брови.

Я поворачиваюсь к МакКриди.

— Джек смылась, как мы и сказали.

— Потому что не хотела рисковать быть втянутой в смерть этого человека, — говорит МакКриди.

— Я на это надеюсь, но также… — Я кошусь на Грея, который сохраняет беспристрастное выражение лица. Ему не нужно ничего говорить. Я понимаю, на что он намекает. Он выложил всё о связи своей сестры, и теперь мой черед «бросить под автобус» Джек.

— Джек нашла яд, — произношу я. — Мы с доктором Греем были в другой комнате, вне поля зрения. Она нашла шкатулку. А значит, Фишер может быть прав в том, что она её подбросила. Он думал, она работает на убийцу. Может, так и есть… а может, убийца — она сама.

— Она трогала её? — спрашивает МакКриди.

— Нет, она была осторожна. Если мы раздобудем её отпечатки, мы сможем сравнить их с теми, что на шкатулке. Уверена, мы сможем взять образец с места событий — например, с того сундука, в котором она сидела.

— Я распоряжусь, чтобы сундук перевезли в участок, так будет проще. Его осмотрят утром. Это поможет?

— Поможет… — отвечаю я. — Однако то, что она старалась ничего не трогать, наводит на мысль: она знала, что мы можем связать её со шкатулкой таким способом. А если она это знала?.. Что ж, в моем мире сложно расхаживать повсюду в перчатках, если только на улице не зима. Викторианцы же делают это постоянно.

— Значит, она могла касаться вещей только в перчатках, — подытоживает МакКриди. — Это усложняет дело.

И еще как.

Глава Сороковая

Я удалилась в свою комнату, чтобы сделать то, к чему все призывали меня последние двенадцать часов, — немного отдохнуть. Вернувшись из паба, я заявила, что сыта по горло и пойду к себе сразу после того, как подам поздний ужин. Айла тут же спровадила меня в кровать, и я бы оценила этот жест, если бы верила, что действительно смогу уснуть.

Я не настолько устала, чтобы снимать платье и ложиться. Но и не рвусь в бой, как тогда, когда мы с Греем выскользнули на поиски Джек. Я в смятении; наш разговор в пабе должен был помочь, но не помог. Хуже того, когда моё настроение падает, как сейчас, я начинаю мысленно ковырять все те раны, которых так стараюсь избегать, и главная из них — моё положение.

Айла твердит, что мы найдем способ вернуть меня домой, и я знаю, что она хочет как лучше, но как именно, по её мнению, это должно произойти? О, у неё было несколько идей, но они точь-в-точь как те, что пришли мне в голову сразу после перемещения. Вернуться на то место, где я перешла черту. Вернуться в то же время суток. Мысленно заставить себя перейти обратно. Это магическое мышление, и это всё, что у меня есть, потому что моя ситуация так же неизлечима, как отравление таллием. Мы можем пробовать то и это, чтобы облегчить дискомфорт, но в конечном итоге, вопрос моего возвращения нам не подвластен.

Хотя нет, это неправда. Судя по тому, что я видела в прошлом месяце, я могу вернуться, если умру. Уходя из этой жизни, я получу мгновение-другое, чтобы мельком увидеть свой прежний мир перед смертью. Но как мне оказаться там и не сдохнуть через две секунды? Понятия не имею, и уж точно не собираюсь умирать, чтобы проверить.

Именно такие мысли лезут в голову, пока пытаюсь расслабиться; я изо всех сил стараюсь прогнать их и сосредоточиться на деле, но и дело — та ещё болезненная тема, и мне не хочется её касаться, даже когда знаю, что должна.

Я сижу на кровати, привалившись к подушкам, и прикидываю шансы на то, что останусь здесь до утра и могу раздеться, — ведь это не современный мир, где можно просто натянуть шмотки обратно. Да и лежать плашмя в корсете не особо удобно. И вот я сижу, глядя, как ночь вползает в окно, когда раздается стук в дверь. Подумываю проигнорировать его. В конце концов, я должна спать. Но это не решительный стук миссис Уоллес и даже не вежливый, но уверенный раппорт Грея.

— Войдите, — говорю я.

Ожидала я Алису, но не удивлена, когда входит Айла. Она закрывает за собой дверь.