– Мы не говорим о таких вещах. И встречаемся редко, ты же знаешь.

– Чудесная семья! Высокие… высокие отношения.

А здорово было бы появиться в разгар их препирательств. И вывалить всё «кверху мехом», как выражается Котовщикова. И защитить Изабо – ведь они не знают её так, как знаю я. Они не парили на Локо над трассой «Скандинавия», и не стреляли из «Кригхоффа», и не болтали обо всем на свете. И не сочиняли забойные сюжеты к фильмам, и не сидели в киношке, задрав ноги на переднее кресло, – как какой-нибудь ковбой или босс мафии.

Ма сочла бы это крайней степенью невоспитанности.

А наши отношения с Из – какими сочла бы их Ма? Та её часть, которая ответственна за психоаналитическую кушетку, наверняка посчитала бы Изабо инфантильной или чего похуже. А та, в ведении которой находится семейный бюджет и завтраки по утрам… О, ей было бы где развернуться! Изабо обманом втерлась в доверие к глубоко несовершеннолетней девочке, чтобы настроить ее против самых близких людей – родителей. Поселить в душе нетерпимость и нигилизм. Эти прихваты как раз в растлевающем духе семейки Новиковых: перессорить всех со всеми, наговорить гадостей, сочинить подлость. И после всего – аккуратно прикрыть за собой входную дверь, ухмыляясь.

А ещё, а ещё!.. Изабо могла научить Анечко-деточко дурному, у меня как раз самый подходящий возраст для этого. Дурное – это сквернословить, пить пиво и сомнительные энергетики (вряд ли воображение Ма готово к большему); ну и наркота с грибами – страшный сон Ма.

Они не узнают.

Так легче для всех, так правильнее. Потому что когда на поверхность всплывают вещи, от которых всем хотелось бы держаться подальше, – это не очень-то приятно.

Одна из таких неприятных историй происходит на второй год отсутствия Изабо, в день рождения Ба, которое приходится на первое января. В дате нет ничего удивительного. Ведь вся суть Ба как раз и состоит в том, чтобы вечно портить окружающим не только жизнь, но и праздники.

Присутствие всех членов семьи обязательно – такие правила существуют столько, сколько я себя помню.

Папито, наверное, может сказать о себе то же самое.

Из-за этого кретинского ДэРэ мы вынуждены встречать Новый год дома, и все планы Ма встретить его в другом месте идут прахом. Неплохо было бы съездить в Тай или на Гоа, чтобы дети – Анюта и Тёма – могли погреться на солнышке. Неплохо было бы отправиться в Европу, куда-нибудь в Альпы. Или в Лапландию, к оленям. Но нет, мы привязаны к Ба первоянварскими цепями, хотя ей самой от нашего визита на ДэРэ – ни холодно, ни жарко.

Но это еще один способ указать бездарному семейству на его истинное место.

Первого января у Ба (сначала в квартире на Конногвардейском, а затем – в загородном доме) собиралась только семья: Папито и дядя Витя с женами и детьми. Как показала практика – стабилен только Папито, жены и дети дяди Вити – величина непостоянная. В идеале должен был присутствовать еще один человек —

Саша, младший сын Ба.

Я почти ничего не знаю о Саше, он давно не живет в России и ни разу не приезжал сюда. Так решила Ба, а может – он сам, они давно не общаются. И Папито, такой нежный с нами и Ма, проявляет к своему младшему брату удивительное равнодушие.

Об отношениях Саши и дяди Вити ничего не известно.

Ма и Папито, обсуждающие всё на свете, тему Саши старательно избегают. А по тем отрывочным репликам, которые доносятся до ушей Анечко-деточко, составить цельной картины не получается.

– Может, все так случилось потому, что он поздний ребенок? – как-то спросил Папито у Ма.

– Не глупи, дорогой. Ты прекрасно знаешь, что здесь задействованы совсем другие природные механизмы.

– Не хочу даже знать о них.

– Ты ведешь себя как ребенок. Хуже того – как ребенок, воспитанный дурной и невежественной матерью.

– А как бы ты поступила на ее месте?

– С точностью до наоборот. Я лояльна к любым проявлениям человеческой натуры. Это – часть моей профессии.

– Так уж и ко всем?

– Ну… Почти ко всем.

– А если бы это случилось в твоей семье? – Папито понизил голос. – Ты была бы так же… лояльна?