Подстава была банальной — подкинутые краденные вещи нежеланной товарке-конкурентке. Но как-либо оправдаться Майла тогда не могла — все было спланированно и продуманно до мелочей, и шанса выкрутится не было даже призрачного. Нет ни алиби, ни доказательств невиновности, зато есть записи, как она входила в комнату важного жильца — выполнять работу по уборке и осмотру помещения, на предмет опасности! И есть чужие вещи в её комнате.

Штрафы, суд, позорное увольнение. Никому не нужна женщина. И только Каил верил, что она невиновна, хотя все вокруг, даже семья и родственники, поверили в её клептоманки грешок. Суд всех сумел убедить, или же все сами хотели верить в это! И Майла получила позорное клеймо воровки в глазах у всех своих знакомых. И только муж, оставался верен ей, и верил в её невиновность. «Я не замечал за тобой клептоманских наклонностей» сказал он ей тогда, и пошел к своему начальству, договариваться, чтобы её взяли на работу к ним в службу охраны партийных работников.

Чего ему стоило, что бы её туда приняли, Майла могла только догадываться. Скорее всего и карьеры, и здоровья — пришел он с работы определенно малость битым. Однако её взяли, пусть и с испытательным сроком. Пусть и на низовую должность, на самое «дно». В наземку, в службу удаленного наблюдения, далеко от личных вещей высокого начальства, и при постоянном наблюдении напарника по работе.

Ох, и намучилась же она на этой службе… особенно с напарниками. Коих ей словно бы в пику, что вообще взяли, ставили одного краше другого! То жирных образин, вечно что-то жрущих, и из машины даже до магазина выйти не могущих — хорошо, что эта дура потом перевелась куда-то в другое место, кажется в полицию, получив в каком-то провинциальном городке, какую-то неплохую должность.

То вечно кашляющих рахитиков — как таких вообще в охрану взяли?! То болтающих без умолку обо всем на свете баб! Что словно бы шпионки-диверсантки, отчаянно пытались разговорить Майлу на все на свете! И девушка не была уверена, что это не было правдой, и что её таким образом не проверяли на вшивость и болтливость. И все эти девицы, действительно были простыми болтушками — на языкатость так и проверяют!

Особенно тяжело было, когда она работала беременной! И настроение скакало, и гормоны… и вообще. Было непросто трудится в такой компании! Но прошел и этот срок, и спустя три года беспорочной службы несмотря ни на что, её даже немножко повысили, и уже она сама получила возможность выбирать себе напарников.

Нашла себе вполне перспективного новичка, из тех, что проходили испытательные сроки, молчаливого, порядочного, и внимательного в плане наблюдения за обстановкой. И хотя злые языки потом шептали о их любовной близости, ведь парня она никому более не отдавала, пока тот не пошел дальше по карьерной лестницы, для Майлы он был просто коллегой. И работа с ним, была лучшим временем её службы.

Вот только пока «её мальчик» рос в карьере, становился все более и более значимым человеком в охранной организации, благодаря своим навыкам, и что уж там говорить, связям, в числе которых была и сама Майла, «подталкивая» паренька снизу, подсовывая ему толковых подчиненных из новичков, сама женщина в карьере не росла. Не рос и Каил. И… знатно подросший в карьере её бывший напарник, ей шепнул, что им двоим, этой самой карьеры и не видать как своих ушей. На них… стоит метка, что они навечно на своих местах.

Майла тогда плакала, Каил выражал пофигистичность — ему не впервой сидеть на дне. «И не такие уж и у нас плохие должности!» — утешал тогда он её, и хотя с самим смыслом фразы она согласится не могла, но вот с мужем была все же полностью согласна.

И тогда она решила, что не будет дёргаться. Пытаться пробиться выше, рисковать, как-то скандалить… если Каил сказал «И так неплохо!» то значит так оно и есть. Как ни крути, а даже за время работы в партийной охране, он не раз её выручал! Ведь она и тут, пусть и по мелочи, но умудрялась вляпываться в разное неприятное время от времени, а Каил всегда находил выход. И порой достаточно было сделать ему всего один звонок, и вот оно, решение найдено!

Она всегда считала себя довольно бойкой, деятельной и находчивой. Однако на фоне Кайла, она — мышка. Невзрачная серость, сливающаяся с фоном. И раз уж это так, она решила, что будет всегда следовать за ним тенью, серенько, невидимой, кусающей из мглы его обидчиков. И это даже стало давать свои плоды.

Жизнь вошла в стабильное и устоявшееся русло — работа, дети, зарплата. Оклад, которого в принципе хватало даже на найм нянечки для деточек, чтобы не быть зависимыми от не самых приятных родственников — со своими Майла со времен подставы в отеле дружила лишь условно, на ножах они небыли, после получения новой работы с семьёй удалось помирится, но осадочек остался.

Для Майлы, они были предателями, что бросили её в трудную минуту, и посчитали её за клептоманку-воровку, хотя за всю жизнь они ни у кого никогда ничего не брала без спросу, и что-что, а такого грешка за собой не имела. Была бы там драка, было бы понятно. Во времена младшей школы синяки с её лица сходить не успевали! А уж число жалоб на «дерущеюся пигалицу» превышало все мыслимые границы.

Но вот воровство… она скорее сама кидалась в драку из-за этого! Даже если воров-грабителей было сильно больше «борцов за справедливость» и все были против того, чтобы кто-то мешал свершится краже. Ей была непонятно это все! И она точно бы не стала участвовать даже в «воровстве» полевых цветов с газона! Не говоря о чем-то большем.

И вообще, во времена младших классов была излишни правильной и идеалистически настроенной, и только к концу учебы, одна из очередных драк, сумела вбить в её тогда еще пустую голову простые правила мира — не стоит лезть туда, где можно огрести.

Для родичей же она была той, кто не оправдала надежды. Ведь они вложили в ней много сил и ресурсов! Вложили в её будущее, а она… как выяснилась, оказалась пустышкой. Хорошая школа, образование, протекции для работы! А в ответ только тень на репутацию, ведь работница по протекции оказалась воровкой, что еще и делал это столь грубо, что столь публично и показательно попалась.